Онлайн книга «Клан»
|
Произнеся эти слова, Элена впилась черными булавками зрачков в его глаза. Гальвес сидел на кровати в нескольких сантиметрах от нее. Сколько раз Рентеро говорил ему об инспекторше Бланко? Сначала – с восхищением, считая ее лучшим агентом во всем корпусе, за что и поставил во главе ОКА, а потом – со страхом, потому что обнаружил, что в ней скрывается настоящая бездна, темная страсть, позволявшая ей заходить туда, куда другие соваться не смели. – И ты способна меня хладнокровно убить? – Ты разве не читаешь новости, Гальвес? Алкоголичка с искалеченной психикой возглавляет горстку людей, которые уже не раз занимались самоуправством… – Я читал, что деятельность ОКА расследуют. – В том, что пишут об ОКА, много вранья, но попадается и правда. Это ты слил газетчикам всю информацию об Отделе? – Не было необходимости. – А, конечно! Взлом! Да еще Мануэла Конте: в ОКА у вас был собственный крот. А ведь вы могли покончить с нами гораздо раньше. Просто забавлялись? Как кошка с раненой птичкой? Такую вы вели игру? И, вместо того чтобы нас добить, предпочли поставить на мое место инспектора Вакеро. Это ты придумал или Рентеро? – Рентеро не знал, что она замужем за Адольфо Рокаморой. Он ей доверял. Несмотря ни на что, Рентеро всегда был идеалистом. – Интуиция его не подвела. Мириам не напугало то, что Рокамора ее муж. Она его арестовала. Она уничтожила «DeAr International» и всех, кто был связан с этой компанией наемников… – Мы думали, что сможем ее контролировать, но… люди до сих пор не перестают меня удивлять. – Потому что еще встречаются те, кто сохранил хоть каплю порядочности, верно? Ты-то свою давно растерял, а может, и отроду ей обделен. Гальвес не смог сдержать легкой улыбки. Это так взбесило Сарате, что он шагнул вперед из своего темного угла и остановился позади Элены. Ей не нужно было видеть его лицо, чтобы представить себе стиснутые от злости челюсти. Элена разрешила Анхелю присутствовать на допросе, но знала, что, как только ответы пленника перестанут его устраивать, клокочущая в нем ярость вырвется наружу. Гальвес тоже чувствовал исходившую от Сарате угрозу и то и дело поглядывал на него поверх Элениного плеча. Трудно было сказать, какие чувства читались на его лице: страх или смирение, свойственные человеку, который знает, что рано или поздно получит то, что заслужил. – Ты приказал этой зверюге Кире убить Рентеро. – Я никому ничего не приказывал. Ты, Элена, уверена, что отлично меня знаешь, а сама не имеешь ни малейшего понятия о том, какую жизнь нам приходилось вести. Рентеро был мне почти что братом. Если я что-то и сделал, то только посоветовал ему не копаться в истории с моргом медицинского факультета. Но он… не знаю, может быть, он решил, что подошло время, или просто не мог больше терпеть. Он прекрасно понимал, что его ждет. – Клан пленных не берет. Так он сказал во время нашего последнего разговора. – Именно. Клан пленных не берет. – В таком случае кто отдал приказ? Кто решил, что нужно убить Марьяхо? Сипеени? Ответь, Гальвес, кто этот человек? Свет от балкона ложился на пол под углом, приближались сумерки, и в спальне постепенно становилось все темнее. Гальвеса беспокоила рана, он выглядел бледнее, чем обычно. Возможно, у него начался жар. Он пробормотал, что плохо себя чувствует, но Сарате не позволил ему увильнуть. Он подскочил к пленнику и сгреб его за грудки. |