Онлайн книга «Зверь»
|
Гриси склонила голову набок и снова с удивлением посмотрела на Доносо. Он казался ей видением, внезапно вторгшимся в ее сон. Повязка на глазу, потертая форма королевского стражника, неухоженные усы. Что такого нашел в ней этот человек? Она слабо улыбнулась: – Для такой, как я? Да я никто! – Вы актриса, у вас есть талант. Вы выступали на сценах Парижа, Лондона… Гриси прислонилась к стене. На ее лице появилось мечтательное выражение: – Париж… О, это действительно столица мира! Не то что эта клоака… До сих пор помню, как мне аплодировали после каждого спектакля, какие цветы мне бросали. Я обедала в роскошных ресторанах, меня приглашали на изысканные празднества… Пока не умерла моя дочь. – Вы из-за этого оставили сцену? Гриси понемногу приходила в себя, и Доносо не хотел заканчивать разговор. – Нет, я выступала и потом. Но однажды вечером один из моих коллег-актеров отвел меня в курильню. Она была такая элегантная… Опиум помогал забыть о том, что сделали с моей Леонорой. Ее убили, я вам говорила? От нее остались только куски – как от фарфоровой куклы, которую швырнули на пол… Ей оторвали голову, руки… А полицейские даже слушать меня не захотели. – Я полицейский, и я вас выслушаю, – пообещал Доносо. – Но вы должны рассказать мне все без утайки. Гриси несколько раз покачала головой и вдруг указала на коробку с пирожными. Доносо подал ей подарок Асенсио. Она раскрыла коробку и с отвращением отбросила. Один вид пирожных вызвал у нее тошноту. – Я друг Диего Руиса, журналиста, которому вы рассказали свою историю. Почему вы прячетесь, Гриси? Мы ведь хотим вам помочь. – Мне угрожали, – ответила она, и по выражению ее лица он понял, что она сразу пожалела о том, что сказала. – Кто вам угрожал? – Это очень могущественные люди, с ними лучше не шутить! Они на все способны… – О ком вы говорите? – Дело было в Париже… Мой друг из театральной труппы сказал, чтобы я не пыталась выяснить, кто виновен в смерти дочери, чтобы просто жила, как прежде. Передать это мне ему велели карбонарии. – Карбонарии? – Так они себя называли. – Они преследовали вас, угрожали? Актриса снова покачала головой. Затем кокетливым жестом поправила волосы. Доносо не мог отвести от нее глаз, смотрел на нее как зачарованный. Она это заметила. – Вы пожираете меня глазами. – Извините. Просто… – Просто вы считаете меня красивой. Хотите прилечь со мной рядом? – Думаю, вам не следует ходить в курильню на улице Крус. Никогда. – Мне надоели мужчины – обращаются со мной как с ребенком. Доносо не отреагировал на это замечание. – Гриси, ради бога, скажите, эти карбонарии преследовали вас? – В Париже они предупредили меня через приятеля. А здесь снова угрожали мне. Они знают, что я в Мадриде, что я могу заговорить… И они этого не допустят. Меня убьют. Скажите тому журналисту, чтобы забыл обо мне, мои дни все равно сочтены… – Не говорите так. Вас не убьют! – Невозможно вечно прятаться. Нельзя все время спать, пытаться забыть… Да и укрытие тут ненадежное. Асенсио нашел меня. Найдут и они. Но я больше не могу, пусть уж лучше найдут меня и убьют. Мне больше некуда идти. Она закрыла лицо руками. Сердце Доносо бешено заколотилось. С тех пор как его бросила жена, он не вступал в отношения с женщинами, если не считать услуг, оказываемых в доме Львицы. Полицейский испытывал стойкое отвращение к женскому полу и сейчас удивился тому, как твердо прозвучал его голос: |