Книга Зверь, страница 55 – Кармен Мола

– Мне страшно.

– Иди сюда. – Лусия обернулась и покрыла ее лицо поцелуями.

– Я хочу, чтобы мы никогда не расставались.

Лусия продолжала целовать сестру – в щеку, в лоб, в глаза, в нос…

– Ты не бросишь меня? – с надеждой спросила Клара.

– Никогда.

Они крепко обнялись, и сон постепенно сморил их. Через несколько часов они проснулись от громкого плача Марии:

– Сыночек мой!

Мария качала мальчика на руках, но не могла вернуть его к жизни. Педро в ярости сорвал пиявок с тела Луисина и принялся яростно топтать их. На землю брызнула кровь – кровь его сына.

– Пожалуйста, расскажи мне сказку, – прошептала Клара, зажмурившись.

Но даже плотно сомкнутые веки не смогли удержать слез.

В тот день – день Пресвятой Девы Марии Кармельской – впервые за три месяца существования «Эко дель комерсио» на первую страницу газеты попала статья об убийстве. Именно ее заголовок выкрикивали мальчишки-газетчики, нанятые, чтобы бегать по всему Мадриду, от одного кафе к другому, от одной площади к другой.

– Преступления Зверя! Преступления Зверя! Убийство четырех девочек в Мадриде… Преступления Зверя!

Рассказ Гриси о гибели ее дочери в Париже сломил сопротивление Аугусто Морентина. Улику – эмблему, которую обнаружили в горле Берты, – в сочетании с информацией о таком же преступлении, совершенном во французской столице, издатель проигнорировать не смог. Он признал, что совершил ошибку, отказавшись публиковать хронику Диего: без сомнения, в Мадриде орудует убийца, и предупредить горожан об опасности – первый долг журналиста. Впрочем, подготовить новость к печати оказалось не так-то просто. И дело было не в статье, написанной Диего и претерпевшей лишь незначительные изменения, а в ее заголовке.

Все предложенные варианты издатель счел слишком скандальными. Гриси побрела домой по безлюдным городским улицам, а оба газетчика продолжили спор в кабинете Морентина. Из окна Диего видел, как актриса, сутулясь и пошатываясь, удаляется, растворяясь в темноте. Гриси почти слово в слово повторила Морентину то, что рассказала Диего на улице Фукарес, но сейчас, глядя ей вслед, репортер вдруг вспомнил нерешительные жесты, незаконченные, повисшие в воздухе фразы, которые он объяснял себе расшатанными нервами женщины и ее пристрастием к алкоголю. Теперь же он вдруг подумал: а что, если Гриси знает больше, чем говорит? Что, если она то и дело прерывала свой рассказ потому, что боялась сказать лишнее?

– «Расчлененные девочки»? «Четвертованные дочери Мадрида»? Это не памфлет, Диего, это серьезная журналистика.

Морентин разрешил Диего подписать статью как обычно: «Дерзкий Кот». Диего вовсе не стремился стать таким же знаменитым, как Ларра, подписывавший свои статьи в газете «Бедный болтун» звучным псевдонимом «Фигаро». Он лишь хотел, чтобы о гибели Берты и других девочек не забывали. Имел он и более прозаический интерес: гонорар за статью поможет погасить долг за квартиру. Если он добьется от Морентина, чтобы тот публиковал его материалы регулярно, то уже через неделю сможет рассчитаться с хозяйкой. Информацию нужно давать постепенно, не стоит вываливать на публику все новости сразу. И дело тут не столько в количестве статей и, соответственно, гонораров, сколько в том, что власти нельзя оставлять в покое. Как только перестанешь на них наседать, и поиски убийцы прекратятся.