Книга Зверь, страница 52 – Кармен Мола

Марсиаль научился наступать на глотку своему внутреннему чудовищу. Ему казалось забавным прозвище, которое ему дали в окрестностях Мадрида. Зверем он себя и ощущал, когда возбуждение начинало причинять невыносимую боль. Тогда он спускался в восьмиугольное подземелье и с дикой яростью ублажал себя. Он плевал на Небесного Отца и бичевал свое тело, чтобы боль заглушила противоестественное желание. И всякий раз ему казалось, что это его победа над Богом.

Марсиаль закрыл дверь в подвал. Спуститься туда сейчас он не мог. В голове, как назойливая муха, жужжала мысль о воровке, укравшей перстень. Дважды он чуть не поймал ее, дважды она улизнула. Он мог бы запереть ее в пустующей клетке, хотя эта девка была слишком взрослой. Но нет, он найдет ее и не оставит ей выбора. Никакой отсрочки она не получит.

Население Мадрида насчитывало уже двести тысяч человек, но город по-прежнему теснился внутри городской стены, выстроенной два века назад по приказу Филиппа IV. Поговаривали, что стену снесут, как и прежние, что мешали городу разрастаться. А пока в Мадриде, в отличие от других европейских столиц, даже не было общественного транспорта. Горожане, за исключением богачей, которые разъезжали в собственных или наемных экипажах, передвигались пешком. Именно так, на своих двоих, добрался Марсиаль до ломбарда Исидоро Сантамарии, расположенного на улице Ареналь. Исидоро первым из знакомых скупщиков краденого откликнулся на его просьбу.

Несмотря на огромный рост и специфическую внешность, а может, именно благодаря им Марсиаль научился быть незаметным и подслушивать разговоры на рынках, площадях и в кафе… Сейчас все говорили только об одном: монахи-де заражают в Мадриде воду, хотят убить всех его обитателей. Некоторые даже знали, как именно церковники это делают: чтобы отвести от себя подозрения, используют приютских мальчишек. В городе полно беспризорников двенадцати-тринадцати лет, вот они якобы и заражают воду в колодцах, фонтанах и даже в бурдюках водоносов… Марсиаль не считал эти слухи совсем лишенными смысла; он сам жил среди монахов, и ему была хорошо известна низость тех, кто постоянно толкует о Боге. Ради помощи карлистам они пошли бы на такое не моргнув и глазом.

Когда Марсиаль появился в ломбарде, его не заставили ждать, как нищих и карманников, приходивших сбывать украшения и безделушки. Исидоро немедленно принял его в кабинете, где в столь поздний час, кроме него, никого не было.

– Я видел перстень со скрещенными молотами.

– Вы уверены?

– Такой же, как на рисунке, который вы показывали.

Таким мог быть только один перстень: тот, что рыжая девка стащила из дома падре Игнасио Гарсиа.

– Он у вас?

– Нет, но я знаю, где его найти.

– И где же?

– Послушайте, так дела не делаются. Вы обещали заплатить, так что давайте поговорим о деньгах.

Марсиалю хватило бы нескольких минут, чтобы узнать все, что нужно, и притом совершенно бесплатно, но заплатить было проще.

– Я приказал выследить девчонку, которая принесла перстень, – сказал Исидоро. – Она живет на заброшенной спичечной фабрике, недалеко от городской стены, ниже улицы Орталеза.

– Знаю это место.

– Но перстень не у нее. Его забрала одна дама, сеньора де Вильяфранка – она приходила, чтобы выкупить побрякушку какой-то арестантки.

– А краденый сюртук девчонка не пыталась продать? Коричневый…