Книга Зверь, страница 45 – Кармен Мола

– Мы не можем бросить город на произвол судьбы, – ответила Ана, когда Диего признался, что здесь, в этом саду, когда она рядом, Мадрид кажется ему бесконечно далеким.

– Но нужно находить время и для красоты. Не забывать светлые стороны жизни, ради которых мы и боремся со злом.

Впервые за весь вечер в разговоре наступила пауза. Ни пения птиц, ни слов – только взгляды, полные желания.

– Вы не возражаете, если я ненадолго оставлю вас в одиночестве? Налейте себе чего-нибудь выпить. Бланке придется пройти со мной в спальню, чтобы помочь снять платье. Я приму вас, когда буду готова. Думаю, нет смысла продолжать игру, мы оба прекрасно знаем, чего хотим.

Едва не поперхнувшись, Диего нашел в себе силы ответить, что мысль кажется ему превосходной. Он уже давно мечтал прикоснуться к ее коже. Поцеловать Ану, услышать тихий страстный вздох.

Пятнадцать минут, которые он отвел себе на ожидание, превратились почти в тридцать, он уже начал подозревать, что хозяйка дома передумала, когда появилась горничная и попросила его следовать за ней. В бельэтаж вела двойная лестница с мраморной балюстрадой. Диего предпочел бы взлететь по ней, перепрыгивая через ступеньки, но ему пришлось следовать за Бланкой. Она открыла перед ним дверь, а затем ушла, оставив гостя на пороге. В спальне его ждала обнаженная Ана Кастелар.

С распущенными волосами, без эффектного платья, Ана показалась ему еще прекрасней, чем в лазарете. Она предлагала себя настолько откровенно, что Диего немного смутился. У него мелькнула мысль: как, наверное, тоскливо этой женщине жить взаперти, в особняке на улице Орталеза, в оковах условностей мадридского этикета. Женщине, настолько отличавшейся от всех его знакомых, – свободолюбивой, раскованной и непреклонной как в своих убеждениях, так и в слабостях.

Диего робко подошел и сел на край кровати. Он пытался подобрать слова, способные описать красоту тела Аны, но она указательным пальцем запечатала ему губы, прошептала «тсс» и поцелуем погасила всякий интерес к разговорам. Влажность ее рта передалась его губам, и он ощутил, что становится невесомым, а земля уходит из-под ног. И вот он, уже обнаженный, погружается в тело Аны в такт своему тяжелому, возбужденному дыханию и смотрит ей в глаза, которые кажутся удивленными, даже испуганными, словно она не ожидала такой близости, маски сброшены, и нет места притворству. Пальцы Аны впились в его спину в тот миг, когда он склонился к ее губам, вобрав в себя ее бурное дыхание, и ее жар передался ему.

Диего разбудило пение экзотических птиц. Еще не совсем проснувшись, он приоткрыл глаза. Он лежал на шелковом белье в непривычно мягкой постели. У окна сидела Ана в тонком пеньюаре и пристально его разглядывала. Яркое утреннее солнце било в окно, освещало ее со спины, и ее лицо казалось темным.

– Ты давно проснулась?

– Я почти не спала.

По тону ее немного хриплого голоса можно было предположить, что она на него злится: наверное, разумней было бы покинуть особняк ночью, а не теперь, в рассветный час, когда какой-нибудь сосед мог увидеть его и распустить слухи о безнравственном поведении Аны.

– Меня беспокоит не это, – ответила она, когда он начал извиняться.

– В таком случае почему ты не спала?

Лицо Аны оставалось в тени. Диего хотел увидеть ее глаза, понять, что ее тревожит, но, едва он встал, чтобы подойти к ней, как она вскочила и, повернувшись к нему спиной, направилась к туалетному столику. Там она принялась переставлять флаконы, словно ее вдруг охватила неудержимая потребность навести порядок.