Книга Зверь, страница 149 – Кармен Мола

По словам Гарсеса, в ряды карбонариев принимали только людей известных и влиятельных, и, хотя собрания тайного общества проходили в строжайшей тайне, ему тем не менее было известно, что в него входит не меньше двухсот человек. Перстень носили не все карбонарии, его получали только наставники. А вот где они проводят свои встречи, не знал никто. Двенадцать наставников, скрыв лица капюшонами, совершали жуткие ритуалы с использованием колдовства. Принесение девочек в жертву было частью ужасных средневековых обрядов, к которым они прибегали…

– Откуда вы все это знаете? И почему не рассказали мне в прошлый раз?

– Я должен был сначала навести о вас справки.

– Навели? Теперь вы мне доверяете?

– Теперь – да. Сумалакарреги о вас очень высокого мнения.

– Тогда выкладывайте все, что знаете.

– Перейдем к следующей картине.

Агирре не стал возражать. Стоять слишком долго на одном месте было небезопасно – это могло привлечь к ним внимание. Они сделали несколько шагов и остановились перед творением Андреа Мантеньи «Успение Богородицы», на котором окруженная апостолами Богоматерь отходила в мир иной.

– Трое из наших сторонников проникли в это тайное общество, – неожиданно признался аптекарь.

– В том числе Игнасио Гарсиа и Асенсио де лас Эрас?

– Я не хотел говорить, пока не узнаю, как далеко вы продвинулись в своем расследовании, но теперь скажу: да, именно так. Похоже, их разоблачили и отравили.

– Они участвовали в этих жутких ритуалах, так что вполне заслужили такой участи.

– Разве мы против жестокости? Хочу напомнить, что инквизиция, которую мы с вами так яростно защищаем, также не славится гуманными методами.

– Мы говорим об убийстве детей.

– Кто из нас не сделал бы что угодно, лишь бы выжить во время эпидемии? Пусть даже речь идет об убийстве детей.

– Я бы не сделал.

– Не вспомнить ли нам о жестоких деяниях, которые и вам наверняка приходилось совершать на войне? Говорят, именно вы отправили на расстрел стражей Алавы. Все мы грешны перед Создателем, и я не уверен, что вы имеете право бросить первый камень.

– Я никогда не причинял вреда беззащитным.

– Это все мелочи, и боюсь, на Страшном суде они не зачтутся.

– Вы говорили, что внедрившихся в общество трое. Кто третий?

– Не знаю. Но, судя по всему, это и есть предатель.

– Предатель?

– Кто-то должен был раскрыть карбонариям двух других агентов. Это мог быть только последний из внедрившихся в общество карлистов.

– Двойной агент?

– Боюсь, что так. Хорошо бы узнать, кто это.

Агирре достал листок с именами, найденный в сюртуке падре Игнасио. Теодомиро Гарсес, потрясенный его легкомыслием, изменился в лице и с беспокойством огляделся по сторонам. Кроме них в зале был всего один человек – он курил сигару и, кажется, изучал каждый мазок на картине, перед которой стоял. Аптекарь с подозрением окинул курильщика взглядом, затем пробежал глазами листок. Некоторые имена он смог расшифровать:

– Отдохновение – А. Э., Асенсио де лас Эрас. Неувядающий Триумф – И. Г., Игнасио Гарсиа; Вечный Восток – Х. Г. … Готов биться об заклад, что это Хулио Гамонеда.

– Я не знаю, кто это.

– Городской судья. Официально он карлизм не поддерживает, но придерживается традиционалистских взглядов. Несколько раз выступал против отмены салического закона, причем не стеснялся делать это публично. Говорят, он любовник знаменитой Хосефы Львицы, владелицы одного из лучших публичных домов в Мадриде, того, что на улице Клавель.