Онлайн книга «Что скрывает прилив»
|
Элайджа взял снимок. – Ты заделалась воришкой? Накита улыбнулась. – Цель оправдывает средства. Он перевел взгляд на портрет. – Я уже придумал для него подходящее место. – Рада слышать. Вот только… – Накита встала между ним и портретом, – ты не получишь его бесплатно. Взамен придется кое-что для меня сделать. Элайджа с наигранной серьезностью задрал подбородок, словно приготовившись торговаться. – Назовите вашу цену, мисс. Она сделала шаг вперед и легонько коснулась его предплечий. – Тебе придется написать роман. Я хочу, чтобы ты снова начал писать. Озорной огонек, плясавший в глазах Элайджи, потух. – Ты серьезно? – Абсолютно. Элайджа отвел глаза и покачал головой, глядя себе под ноги. – Не уверен, что мне хватит сил еще на один, Накита. – Хватит. Элайджа уставился на нее в упор, гадая, не шутка ли это, но лицо ее выражало непоколебимую уверенность. Накита верила в него с такой силой, что он почувствовал, как где-то внутри, в темном кабинете его разума, мягко разгорается почти угасший огонек надежды. – Не пиши с оглядкой на читателей, – серьезно сказала она. – Не пиши для других. Пиши о том, о чем хочешь. Излей на бумагу душу и посмотри, что получится. Пиши потому, что любишь писать, а не потому, что хочешь снискать славы и богатства. Не обязательно кому-то показывать, если ты не хочешь. Ну, кроме меня, конечно. – Она кивнула на портрет Читто. – Тебе придется его заслужить. – Будешь удерживать его в заложниках, пока я не закончу? – шутливо спросил Элайджа. Накита покачала головой. – Бери, если хочешь. Просто дай мне слово, что ты напишешь книгу. Пообещай. Элайджа разглядывал картину. Накита трудилась над ней долгие недели. Она знала, насколько дорог ему был Читто, и эта кропотливая работа родилась из любви к нему. Он перед ней в долгу. Но хватит ли ему сил написать еще одну книгу? Дело не в отсутствии желания: ему казалось, что работа над «Приливом» вычерпала его творческий колодец до дна, и он не знал, плещется ли на дне что-нибудь, кроме мутной жижи. Успел ли колодец наполниться за три с половиной года размеренной жизни вдали от Сан-Франциско? Элайджа не знал. Он ни разу в него не заглядывал. Быть может, пришло время посмотреть страху в глаза и опустить ведро – а вдруг удастся зачерпнуть? – Что скажешь? – спросила она. – Я попробую, – сказал Элайджа, нежно беря ее за руки. Накита кивнула и сняла портрет с мольберта. – Для меня это считается. Она донесла портрет до «камаро», и вдвоем они ухитрились втиснуть его на заднее сиденье. – Погоди, у меня есть еще кое-что! – крикнула она, побежав обратно в дом, и вскоре вышла, неся в руках нечто похожее на компактный белый телевизор. Ее отец шел следом с клавиатурой и большой белой коробкой. Элайджа открыл багажник и вышел из машины. – Это то, о чем я думаю? – Новенький, буквально вчера сошел с конвейера в Сиэтле, – сказала она. – Уж поверь мне, на нем ты напишешь гораздо больше, чем на отцовской печатной машинке. – Только если ты поедешь со мной и покажешь, как его включать. – Разумеется. Накита забралась на пассажирское сиденье, и Элайджа помахал преподобному Миллсу на прощание. На обратном пути он то и дело оглядывался на портрет Читто. – Ты потрясающая художница, знаешь об этом? – Так было не всегда, – ответила она. – На то, чтобы отточить любой навык, уходит время: чем больше рисуешь, тем лучше получается. |