Книга Что скрывает прилив, страница 33 – Сара Крауч

Элайджа шел по дороге, оставляя на влажной почве глубокие следы. Он понимал, что не готов. Следовало заранее подумать, что он ей скажет. Вдруг она так и не простила ему отъезд? Вдруг спустя столько лет она его не узнает? Или узнает и захлопнет перед ним дверь?

Он снова прибавил шагу, стараясь не отставать от течения реки, которая пересекала дорогу с востока. Добежав до дома Накиты, Элайджа понял, что напрасно опасался хлопанья дверьми и прочих проявлений негостеприимства. Хотя бы потому, что входной двери не было. Когда-то уютный дом теперь стоял заброшенный: окна разбиты, стены исписаны ярко-розовым граффити. Элайджа медленно поднялся на крыльцо. Запомнившиеся ему кресла исчезли, за разбитыми стеклами колыхались грязно-белые лоскутья занавески. В зияющем дверном проеме виднелись кухонные шкафчики с отвалившимися дверцами, а на отслаивающемся линолеуме зияла дыра размером с ванну. Дом покинули много лет назад.

Семья Накиты давным-давно переехала. Можно дни напролет прочесывать резервацию в поисках нужного дома: людей здесь в два раза больше, чем в городе. И неизвестно еще, как далеко тянутся извилистые дороги, уходящие в горы. Элайджа спрыгнул с крыльца и припустил на север. Было еще одно место, где стоило попытать удачи.

Двадцать минут он трусил вдоль домов. Тут были и покосившиеся трейлеры, точно склеенные из жестяных листов и фанеры, и небольшие уютные коттеджи. В некоторых дворах резвились дети и собаки, а вдоль берега лепились бесчисленные деревянные каноэ.

Дорога вместе с рекой резко сворачивала на восток в сторону гор. За следующим поворотом на склоне показалась крошечная деревянная церквушка, ветхая и неказистая, под стать некоторым лачугам, попадавшимся ему по пути. Из-за расходившихся досок строение слегка накренилось к грунтовой дороге, остроконечная крыша проржавела от дождя и по цвету не отличалась от деревянных стен. Грубо сколоченный деревянный крест на крыше означал, что в этих стенах находится обитель скваломов, принявших христианство.

На посыпанной гравием парковке стоял красный двухдверный седан. Стало быть, он там.

Элайджа замедлил шаг и, глубоко вздохнув, шагнул под навес. Робко постучал, толкнул дверь и заглянул внутрь. Ряды деревянных скамей без спинок отделяли его от кафедры и склонившегося за ней сквалома. Длинные волосы падали сквалому на лицо, в зубах он держал карандаш.

Элайджа вошел внутрь и кашлянул.

– Преподобный Миллс?

Сквалом поднял голову. Угловатыми чертами лица и глубокими черными глазами он поразительно походил на дочь. Он окинул взглядом Элайджу, и тот робко шагнул вперед.

– Элайджа, – медленно произнес он, вынимая карандаш. – Не поверишь, но я как раз дописываю проповедь о блудном сыне.

Элайджа издал нервный смешок и подошел ближе.

– Да, вот… Я вернулся. Вернулся недавно… Пока не знаю, надолго ли.

Речь его была сбивчивой. Он мямлил.

Пристально глядя на Элайджу, преподобный Миллс закрыл Библию. Повисшее молчание стало невыносимым.

– И ты пришел узнать, где Накита.

Элайджа с трудом сглотнул, во рту было сухо, точно на пыльной дороге, по которой он только что бежал.

– Да, сэр.

Вздохнув, сквалом сошел с кафедры.

– Присядь, Элайджа.

Элайджа присел на самую дальнюю скамью, и преподобный Миллс направился к нему, зажав под мышкой Библию и стуча подошвами по деревянным половицам. Он сел на скамью рядом с Элайджей, выпрямился и смерил его серьезным взглядом.