Книга Обольстить Минотавра, страница 111 – Наталья Солнцева

Он мельком бросил взгляд на Феодору и задохнулся от нахлынувшего чувства. Рядом с этой женщиной он готов идти по пути и жизни, и смерти. Ни то, ни другое его не испугает, если она ответит ему взаимностью. Ответит ли?

«Я принимаю в ней все, вплоть до желания добраться до моих денег?! – в изумлении спросил он себя уж в который раз. – Придется признать, что так и есть! Более того, я сам готов отдать ей то, чем владею. Я уже пресытился этими радостями, пусть и она пресытится. Мы с ней сможем преодолеть земное притяжение, позлащенное роскошью и удовольствиями, в которых есть так много для тела и так мало для души. Ведь придет же когда-то и наш час лилий… В ее возрасте она еще не успела этого понять. Я поделюсь с ней и своим богатством, и приобретенным опытом».

Петр Данилович боялся выдать себя, посему старательно избегал общества Феодоры. Пока не время. Похороны не помешают людям проявить любопытство и зоркость, заметить тончайшие нюансы, сделать сенсационные выводы и разнести их по всей Москве. Дескать, Корнеев на старости лет совсем свихнулся: пожирал взглядами молодую сноху, когда еще тело жены не остыло. Позор на его седую голову! А чему удивляться? Нынче везде и всюду наблюдается полное падение нравов!

У Феодоры смерть свекрови вызывала двоякое чувство. С одной стороны, Александра Гавриловна так и не смирилась с появлением в ее семье нежеланной невестки и до последнего дня оставалась непримиримым ее врагом. С другой, вдовство свекра приближало Феодору к цели. Ближайшая наследница корнеевских капиталов – законная супруга Петра Даниловича упокоилась с миром. Оставался сам Корнеев… Такое положение вещей ставило Феодору на опасную грань, когда занесенный меч должен либо рубить, либо опуститься и лечь в ножны.

Петр Данилович – она отдавала себе в этом отчет – играет с ней, как кошка с мышью. Он догадался о ее намерениях и всячески ее провоцирует. Смерть жены – очередная его провокация, правда, исполненная руками судьбы. Феодора оказалась на краю бездны и с трудом удерживала равновесие. Вдобавок Корнеев затеял с супругой сына скрытую любовную игру и немало преуспел в ней, как преуспевал во всем, за что брался.

Четырехугольник Корнеевых потерял один угол – Александру Гавриловну и превратился в пресловутый треугольник. Самую странную и неопределенную роль играл в нем Владимир. Он не выглядел ни скорбящим сыном, ни влюбленным супругом, ни деловым человеком, наследником капиталов отца. Это был образ светского льва, красавца-мужчины, блестящего кавалера, яркого представителя золотой молодежи – разочарованного, беспутного, циничного и беспринципного. Женитьба на Феодоре сделала его маску, под которой он появлялся на людях, еще более загадочной и значительно прибавила ему очков.

По поводу жены молодого Корнеева ломались копья в некоторых кругах столичного бомонда. В шикарных гостиных, у каминов, среди эксклюзивной мебели из редких пород натурального дерева, за рюмкой изысканного коньяка звучали имена Феодоры и Владимира, обрастали сплетнями и слухами, тем более невероятными, чем менее достоверной была информация, которая просачивалась об этой экстравагантной паре.

Как ни кощунственно сие звучит, многие пришли на похороны Александры Гавриловны не столько проститься с покойной, сколько поглазеть на молодую супружескую чету в трауре. Такая удача выпадала не каждый день, и любопытствующие не могли упустить случай.