Книга Ночи синего ужаса, страница 87 – Эрик Фуасье

– Борода, скорее всего, накладная, – заметила Аглаэ. – Ее наверняка использовали как театральный реквизит специально для того, чтобы скрыть лицо и отвлечь внимание.

С тех пор как девушка чуть было не погибла от рук Родольфа де Куртия, это было ее первое появление на улице Иерусалима. Если бы все зависело только от нее, она бы пришла на службу гораздо раньше, но Валантен настоял, что ей нужно время, чтобы оправиться от потрясения, и этот вынужденный отдых пошел Аглаэ на пользу – она казалась менее напряженной, а синяк на скуле, полученный от отца, уже полностью зажил.

Бывший каторжник кивнул в знак согласия:

– Камуфляж… Да, очень даже возможно. И он сработал, поскольку больше ничего от жены похищенного мне добиться не удалось. Единственное, в чем мы теперь можем быть уверены, это в том, что похитители действовали не ради денег. В случае с Максимом де Шантурне, как и с его двумя коллегами, никто не требовал выкупа у их родственников.

– Это дело выходит за рамки обычного преступления, – опять подал голос Валантен, заметно помрачнев. – В Санитарном комитете трое исчезнувших входили в состав отдельной комиссии, которая разрабатывала меры борьбы с эпидемией. Здесь и нужно искать.

– Вы думаете, кто-то настолько обезумел, что желает способствовать дальнейшему распространению болезни? – недоверчиво уточнил Видок.

– Не могу этого утверждать. Но я проконсультировался с профессором Пеллетье и теперь уверен, что борьба с холерой затрагивает не только санитарные вопросы. Она служит инструментом политической игры. Кто-то может попытаться ослабить режим, доказав его неспособность справиться с эпидемией.

Аглаэ нахмурилась:

– В голове не укладывается, что люди в здравом уме и твердой памяти готовы погубить весь Париж с единственной целью подорвать доверие к Луи-Филиппу или покуситься на авторитет главы его правительства.

– Тем более что истребление членов Санитарного комитета тут не слишком поможет, – добавил Видок. – Их быстро заменят другими учеными, не менее компетентными. Игра совершенно не стоит свеч!

Валантен понимал, что они оба правы. В любом случае, после того как выяснилось, что смерть Шантурне определенно связана каким-то образом с тремя первыми убийствами, ему пришлось отказаться от версии о преступнике-извращенце. Проблема крылась в том, что установить эту связь между врачом и убитыми простыми людьми из бедного квартала никак не удавалось. А предположительное похищение двух других членов Санитарного комитета еще больше запутывало дело, суть которого от инспектора ускользала, словно окутанная густым туманом.

– Я не настаиваю на истинности своей гипотезы, – сдался он наконец, – но нельзя отрицать, что единственное связующее звено между частями этой головоломки – эпидемия холеры. Забудем пока о мотивах, которыми могли руководствоваться преступники. Сейчас, как мне кажется, главное – это найти Вильнёва и Лекюйе-Мансона, пока их не постигла участь Максима де Шантурне.

– И как же вы предлагаете их искать? – осведомился Видок.

– С самого начала я подозревал, что эпицентр всего этого дела – квартал Сен-Мерри. Там жили три первые жертвы. Теперь мы знаем, что Шантурне заразился после похищения. А ведь несмотря на то, что сейчас болезнь распространилась уже по разным слоям общества, больше всего ей по-прежнему подвержены бедняцкие кварталы. Теснота, сырость, нехватка свежего воздуха, отсутствие канализации, застаивание сточных вод, грязь и мусор на улицах, перенаселенность – все это факторы, благоприятствующие дальнейшему развитию эпидемии.