Книга Ночи синего ужаса, страница 72 – Эрик Фуасье

Каково же было удивление Валантена, когда, усаживаясь в карету, он обнаружил, что является не единственным полицейским, удостоенным высочайшего внимания! На скамье, лицом по ходу движения, расположился Видок, который тотчас поприветствовал молодого инспектора легким щелчком по полям своего цилиндра.

– Ишь ты! – лукаво прищурился бывший каторжник. – Вы, стало быть, тоже приглашены? Любопытно, что же от нас понадобилось этому зануде Перье… Вы не в курсе?

– Я собирался задать вам тот же вопрос.

– Право слово, мой юный друг, не имею ни малейшего понятия! Если бы речь шла о текущих служебных задачах, нас призвал бы к себе в кабинет префект Жиске. А тут – сам главный министр… Поверьте моему опыту, такой финт не предвещает ничего хорошего. Когда вельможные господа из правительства считают нужным снизойти до разговора с мальчишками на побегушках вроде нас, они делают это не для того, чтобы раздать плюшки и пряники.

Казимир Перье занимал одновременно два поста – председателя Совета министров и министра внутренних дел. Его кабинет находился на улице Гренель, в особняке Ротлен-Шароле, принадлежащем теперь министерским службам. По приезде дежурный секретарь проводил Видока и Валантена в бывшую гостиную, переделанную в приемную. Там уже томились в ожидании несколько ходатаев – поглядывали друг на друга искоса, раздували щеки, напуская на себя важный вид, нежно прижимали к груди папки в сафьяновых переплетах и донимали секретарей вопросами, когда же их наконец примут.

Двоих полицейских тоже попросили подождать. Видок заозирался и с неудовольствием убедился, что все посадочные места заняты. Тогда, презрев правила этикета, а равно и хорошие манеры, он устремился к банкетке, занятой одним-единственным респектабельным седовласым господином, который убивал время чтением «Журналь де деба»[70], и бесцеремонно плюхнулся рядом с ним всем своим немалым весом. Господин подскочил от неожиданности и гневно воззрился на незваного гостя, поспешно сложив газету, будто боялся, что она помнется.

– Эй, аккуратнее! – выпалил он обиженным плаксивым тоном. – Еще немного, и вы у меня на коленках устроились бы!

– И то правда! – закивал Видок, выпятив грудь и надвинувшись на седовласого господина всей своей могучей статью. – Вы тут как-то слишком вольготно расположились для человечка столь скромных габаритов!

Его собеседник зарделся от возмущения и порывисто вскочил, чтобы сменить невыгодную позицию.

– Нет, вы видали, каков невежа?! – возопил он, призывая остальных ждунов в свидетели. – Воистину, в нынешние времена нигде нельзя почувствовать себя в безопасности!

– Безопасность – это я[71], – авторитетно сообщил Видок и обвел аудиторию грозным взглядом на случай, если кто-то наберется смелости вмешаться. Удостоверившись, что все вокруг старательно отводят глаза и делают вид, будто ничего не происходит, он с плотоядной улыбкой кивнул Валантену. – Идите сюда, друг мой, усаживайтесь поудобнее. Сей образчик благовоспитанности горит желанием уступить вам свое место.

Седовласый господин чуть не задохнулся от негодования, но безмятежная самоуверенность бывшего каторжника вкупе с полным отсутствием поддержки со стороны остальных просителей отбила у него желание продолжать дискуссию. Сердито бормоча себе под нос, он спешно ретировался в другой конец помещения.