Книга Ночи синего ужаса, страница 51 – Эрик Фуасье

– Ладно уж! – вздохнул он под разбитым фонарем. – Но лучше бы оно все поскорее закончилось. Если надо поработать кулаками или там пострелять, я в вашем распоряжении, патрон. Но ходить по таким мерзопакостным местам… Право слово, тошно от этого.

Валантен взглянул на него с искренним сочувствием.

– Держись, друг, – шепнул он. – Если уши меня не подводят, кажется, наша последняя на сегодня клиентка уже приближается в волшебной карете из тыквы.

И действительно – шум движущегося экипажа, пока еще отдаленный, мало-помалу становился все громче. Звон лошадиной упряжи, цокот подков и грохот колес на булыжниках эхом заметались между фасадами. В дальнем конце узкого темного туннеля-переулка закачались два световых пятна и начали стремительно расти. Их хаотичное движение порождало фантасмагорическую пляску света и теней на стенах.

Валантен, слегка подтолкнув грузина в могучее плечо, увлек его за собой в подворотню.

– Не будем пугать кучера, – шепнул он. – Пусть фиакр высадит девицу и отъедет, а мы ее перехватим у входной двери.

Мгновение спустя карета – массивное черное пятно в ночи – замедлила ход в десятке шагов от того места, где спрятались полицейские. Оказалось, что это не простенький фиакр, как ожидал инспектор, а элегантная берлина[56], запряженная двумя породистыми скакунами. Кучер потянул вожжи, издав зычный окрик, и лошади, зафыркав, остановились. Скрип тормозного рычага прозвучал скорбным стоном в этом грязном переулке, где гораздо меньше удивления вызвало бы появление призрачной повозки служителя Смерти[57].

Дверца открылась, послышался тихий смех, затем из берлины вышла женщина в плаще и светлом капоре, обернулась и послала воздушный поцелуй тому, кто остался в салоне. В следующую секунду в сиянии огней кареты мелькнули пышные светлые волосы, а затем свет упал на ее лицо – довольно миловидное, но уже отмеченное той покорностью судьбе и какой-то болезненной апатией, что предшествуют неминуемому жизненному краху, ожидающему большинство проституток.

А из салона берлины между тем донесся отрывистый стук – хозяин несколько раз нетерпеливо ударил тростью в потолок, подавая сигнал вознице. Тот снова привел в движение тормозной рычаг и щелкнул кнутом. Карета слегка качнулась и начала удаляться в лязге и грохоте. Оставшись на дороге одна, женщина вполголоса бросила бранное слово и презрительно плюнула в след упряжке.

После этого она, медленно повернувшись, побрела к входной двери в дом. Все в ее облике выдавало смертельную усталость. Возможно, именно поэтому она и не обратила внимания на проворную тень, скользнувшую за ней в темноте и внезапно схватившую ее за руку.

– Луиза Мопё? Это ведь вы, не так ли? Прошу уделить мне несколько минут. У меня к вам всего пара вопросов.

Валантен думал, что девица легкого поведения, захваченная врасплох, не окажет сопротивления и покорно согласится последовать за ним с Тафиком. Каково же было его удивление, когда ему в предплечье внезапно впились острые ногти, а барабанные перепонки чуть не лопнули от яростного визга:

– Облезлый, ко мне! Вали фраера!

Почти сразу дверь, к которой перед этим направлялась проститутка, распахнулась настежь, и оттуда вылетел лысый крепыш с потайным фонарем в одной руке и здоровенным ножом в другой. При виде незнакомца рядом с дамой его сердца, Облезлого перекосило от гнева, и он ринулся вперед, выставив перед собой оружие.