Книга Ночи синего ужаса, страница 36 – Эрик Фуасье

– Да-да, – подбодрила ее Аглаэ. – Что вы хотели узнать?

Мелия взяла ее под локоть и развернула в другую сторону, словно боялась, что подчиненные смогут прочесть ответ по губам.

– Я тут подумала, – зашептала она едва слышно, – что вы в полиции наверняка много чего знаете и потому сможете мне сказать, правда ли то, что люди в последнее время болтают об этом новом моровом бедствии, ну то есть надо ли верить слухам, откуда холера взялась.

– О каких именно слухах вы говорите?

Сестра-хозяйка внезапно занервничала и, будучи обладательницей буйного темперамента, невольно даже притопнула ногой от нетерпения:

– Не делайте вид, будто не понимаете! Нам, женщинам, хоть мы с вами из разных кругов, так сказать, надо помогать друг другу и быть честными. Я говорю о слухах, согласно которым не эпидемия это никакая, а намеренная попытка перетравить в Париже весь простой люд. Некоторые даже утверждают, что, мол, яд заливают по ночам в городские водоразборные фонтаны специальные агенты, которым платит правительство. Заметьте, я только пересказываю то, что повсюду болтают. Никого не обвиняю.

Аглаэ ее слова не слишком удивили – она уже знала от Валантена, что подобные россказни начали потихоньку распространяться в городе, пока что под спудом. Эпидемия холеры и рост числа смертей разбудили в народе древние страхи, связанные с прежними моровыми поветриями, и породили множество панических измышлений. В богатых кварталах, среди представителей правящего класса, финансистов и состоятельных буржуа, крепла убежденность, что холера – болезнь простолюдинов и именно от них исходит риск заражения. В парламенте уже зазвучали голоса – пока что немногочисленные, – требующие принять карантинные меры и ограничить передвижение между кварталами.

– Не обращайте внимания на все эти уличные байки, – постаралась успокоить женщину Аглаэ. – Когда люди сталкиваются с угрозой, которую они не могут побороть или от которой не могут убежать, у них возникает естественное желание найти козла отпущения, назначить ответственных за то, что происходит, кого угодно обвинить в своих бедах, лишь бы сорвать на них злость. Это помогает им справляться со своими страхами.

Мелия в ответ промолчала и лишь медленно покачала головой, недоверчиво поглядывая на собеседницу. Довод Аглаэ ее явно не убедил, но она не решилась ни возразить, ни настаивать дальше на своем.

«Она же наверняка сейчас думает, что я представитель власти, а стало быть, в одном стане с отравителями». – Эта мысль заставила Аглаэ похолодеть и задела ее больнее, чем можно было ожидать. Впервые с тех пор, как приняла предложение поступить на службу в Префектуру полиции, девушка задалась вопросом, правильно ли она сделала, не предала ли тем самым свое прошлое, не оторвалась ли от корней. Выбрала бы она тот же путь, если бы не была влюблена в Валантена? И стоило ли следовать велению сердца, притом что ей все больше казалось, что их любовь обречена так и остаться платонической навсегда? Их связывали сложные, неоднозначные отношения, в которых были согласие и душевная близость, флирт, соблазны, горькие сожаления и фрустрация…

Такие мысли одолевали Аглаэ, когда она уходила из заведения Меннетье. Зато ей удалось узнать кое-что полезное для расследования: убийца определенно бывал на плавучей бане и раньше. Эта новая деталь вкупе с близостью других двух мест убийства подтверждала правоту Валантена, считавшего, что надо сосредоточить усилия по поиску убийцы на берегах Сены и в бедняцких кварталах Сен-Мерри и Сент-Авуа.