Книга Ночи синего ужаса, страница 3 – Эрик Фуасье

Но ее угроза оказалась ничуть не эффективнее мощных ударов в дверь, прозвучавших до этого. Тогда в глазах самой юной и худенькой из этой троицы – девушки, недавно вышедшей из отрочества, – мелькнуло беспокойство.

– Ни ответа, ни привета, – пробормотала она. – Может, ему стало плохо?

– Только этого не хватало! – рявкнула Мелия, нахмурившись. – Хотя, когда я взглянула на него на входе, вид у него был неважнецкий. Кстати, он и Наполеона-то мне напомнил потому, что все время поглаживал себе живот под жилетом, прям как сам император. Ну и росточку был невеликого… А кто из вас его потом обслуживал?

Вторая служанка, с веснушчатым лицом, робко подняла руку:

– Это я принесла ему в кабинку полотенце и кувшин с холодной водой.

– Ничего необычного не заметила?

– Если так подумать, вид у него и правда был странный: цвет лица какой-то темный, и ноги заплетались, как у старика. Я даже подумала, что бедняга, должно быть, ни разу в жизни на корабль не поднимался, когда смотрела, как он неловко по мосткам карабкается.

Мелия, услышав это, побледнела. И устремила испепеляющий взор на подчиненную, которая съежилась под ним, будто заранее испугалась шквала упреков и ей хотелось свернуться в клубок, как ежик, чтобы от них защититься.

– Тебе показалось, что цвет лица у него какой-то темный? – медленно, четко выговаривая каждый слог, переспросила сестра-хозяйка. – И ноги, стало быть, заплетались? Дура набитая! Не знаешь, какие нынче времена? Тебе не пришло в голову, что он мог подхватить синий ужас?[6]

– Пресвятая Дева Мария! – пролепетала рыжая девушка и перекрестилась дрожащей рукой.

В Париже уже месяц бушевала эпидемия холеры. Первые подозрительные смерти были отмечены в начале марта, но лишь пять дней назад, 26-го числа, власти соизволили официально огласить причину бедствия. С тех пор страх заражения нарастал ежечасно, охватывая все большее число горожан. Умами завладели призраки великих моровых поветрий прошлого. Мелия почти слово в слово помнила леденящую душу статью из выпуска газеты «Конституционалист» за 29 марта: «Холера-морбус[7]опаснее чумы, ибо первая отравляет воздух и разносится ветром. Повсюду сеет она страдания и смерть. Больные претерпевают конвульсии, колики, упадок душевных сил… Родственники, друзья – все покидают несчастных, ибо через два часа после того, как недуг дает о себе знать, умирающий уже являет собой лишь средоточие ужаса и заразы».

– У нас на борту больной, и ему не просто нездоровится, а так, что он копыта отбросить может! – продолжила Мелия, переводя взгляд с одной девушки на другую. – Если такое случится, наше заведение закроют, и все мы окажемся без работы. Представляете себе картину?

Этих слов хватило, чтобы повергнуть обеих бедняжек в шок. Но, как ни удивительно, первой, кто пришла в себя, была самая молоденькая и щуплая. Именно она и нарушила подавленное молчание, воцарившееся у двери:

– Если у него и правда холера, что мы сейчас можем сделать?

– Прежде всего надо в этом убедиться, – отозвалась Мелия, встряхнувшись, будто для того, чтобы ловчее было собраться с духом. – Если ему там просто стало дурно, делать нечего – придется звать врача. А если он окочурился, это уже будет совсем другой коленкор. По мне, так нам выгоднее всего держать рты на замке, пока не стемнеет, а потом выбросить тело в реку. Неужто кто-то явится сюда его оплакивать? А? Я вас спрашиваю!