Книга Ночи синего ужаса, страница 154 – Эрик Фуасье

Валантен, до сих пор прохаживавшийся по кабинету, остановился возле мертвого часовщика.

– Они-то, возможно, и не проявят, вы правы. Но для меня это важно. Одна из причин, побудивших меня стать инспектором полиции, – желание докопаться до самых корней зла. Я должен понять, каковы механизмы превращения обычного человека в жестокого преступника. – Говоря это, Валантен присел на корточки и откинул край пледа на трупе, словно хотел еще раз взглянуть в лицо убийце, за которым он безуспешно гонялся больше двух недель и наконец нашел. Затем, словно его вдруг осенило, молодой человек принялся обыскивать карманы плаща Делькура.

– Что вы делаете? – поинтересовался доктор Фэвр – он незаметно подошел и встал за спиной у инспектора.

– Я только сейчас понял, что мы не позаботились осмотреть труп.

– И что же вы рассчитываете найти?

– Честно говоря, ничего особенного. Но кто знает? Видок мне часто повторял, что работа полицейского не должна оставлять места домыслам. Успешное расследование зачастую складывается из череды, казалось бы, незначительных действий, которые и составляют суть нашего ремесла… Так, а это еще что? – Валантен снова ощупал изнутри ткань большого внутреннего кармана верхней одежды Делькура. – Такое ощущение, что там что-то зашито под подкладкой. Похрустывает как бумага. Что это может быть?

Доктор Фэвр быстро принес лампу с секретера и наклонился рядом с инспектором, чтобы ему посветить. Валантен зубами разорвал ткань подкладки, пальцами расширил дыру и достал оттуда несколько сложенных листов. Развернул их и ахнул:

– Вот это да! Похоже, те самые страницы с протоколом заседания Санитарного комитета, вырванные из архивной папки в Академии наук!

– О, всего-то? – с некоторой досадой воскликнул врач. – Зачем их читать? Мы не узнаем ничего нового.

Но Валантен уже просматривал листы по диагонали и указал на абзац в верху третьей страницы:

– Вот тезисы к докладу Делькура. Название весьма многозначительное, послушайте-ка: «К вопросу о природе холеры-морбус: болезнетворная роль анималькулей, инфузорий и вибрионов в развитии злокачественной формы недуга…» Черт побери! Здесь же есть вторая фамилия, написанная сразу после…

Он не договорил. Потому что Анри Фэвр нанес ему мощный удар по голове литым бронзовым основанием масляной лампы. Валантену показалось, что череп разваливается на куски в ослепительной вспышке боли. Затем инспектор рухнул вперед и провалился во тьму.

Сознание возвращалось к Валантену рывками. В правом ухе гудело, как в растревоженном улье. В голове периодически вспыхивала боль, как пистолетные выстрелы, и от этих вспышек мутилось в глазах. Через несколько минут ему все же удалось различить в полумраке прямо над собой низкий свод из грубо отесанного камня. Инспектор хотел подняться на локтях – и только тут понял, что связан. Он лежал в одной рубашке и панталонах на полу в какой-то грязной кладовке. Его запястья и лодыжки были стянуты кожаными ремнями.

– Что, уже вернулись из недолгого путешествия в царство Морфея, инспектор? Надо сказать, я впечатлен – вы оказались крепче, чем можно было подумать, глядя на ваше телосложение.

Валантен вздрогнул. Голос как будто пробился к нему издалека и доносился откуда-то слева. Молодой человек повернул голову в том направлении. Поначалу он увидел лишь смутный силуэт, размытый светом масляной лампы.