Книга Ночи синего ужаса, страница 151 – Эрик Фуасье

Видок сразу подумал о тех нескольких минутах, когда он, бросив свой пост, пошел осматривать подвальные помещения из-за кота. Но ведь, вернувшись в кладовку, он убедился, что дверь по-прежнему заперта, а потому сейчас предпочел об этом не упоминать. Впрочем, доктор Фэвр уже давал объяснения:

– Когда мы с вами и мадемуазель Марсо распрощались в палате на третьем этаже, я спустился сюда, в свой кабинет. Заснуть у меня все равно не получилось бы – слишком уж разнервничался, – поэтому я уселся за секретер и стал приводить в порядок записи о наших с профессором Орфила последних экспериментах. В клинике вроде бы все было тихо, и мало-помалу я с головой ушел в работу, да так, что забыл о времени. А потом вдруг возникло странное чувство, что на меня кто-то пристально смотрит. Понятия не имею, который был час. Я огляделся – в кабинете, кроме меня, вроде бы никого не было, но краем глаза я заметил, как качнулась длинная штора на окне. Я подумал, что виной тому ветер, и меня тотчас охватило страшное сомнение: а не забыл ли я запереть ставни? У нас тут весь фасад увит плющом, так что преступнику не составило бы труда забраться на второй этаж. Я тихо приблизился к окну, чтобы проверить, закрыто ли оно. Даже прихватил с собой нож, которым обычно пользуюсь для разрезания бумаги. Но, несмотря на все эти меры предосторожности, меня застали врасплох. В тот самый момент, когда я взялся за штору, чтобы ее отодвинуть, оттуда выметнулась рука с пистолетом и ударила меня рукоятью по голове. Я даже не успел испугаться – тотчас потерял сознание и очнулся, только когда вы сунули мне под нос это зловонное адское зелье… Воистину, каждому врачу стоило бы испытывать лекарства на себе, прежде чем прописывать их пациентам. Не уверен, что у меня теперь хватит духу приводить подопечных в чувство с помощью нюхательной соли, если кто-нибудь из них решит упасть в обморок.

Меланхоличные тонкие черты лица доктора Фэвра исказила вымученная усмешка – ему искренне хотелось разрядить обстановку шуткой, но ничего не вышло, и никто из присутствовавших в кабинете не оценил его жалкую попытку.

Аглаэ переключила внимание на труп часовщика. Кровь уже перестала вытекать из раны на виске. Сейчас скорчившееся на полу тело казалось еще более чахлым и тощим, чем при жизни. У девушки никак не укладывалось в голове, что такой невзрачный человечек сумел хладнокровно убить шестерых мужчин. Она вздохнула:

– Подумать только, ведь вся эта страшная трагедия в нескольких актах были разыграна лишь потому, что ученому-любителю отказали в искреннем желании помочь ближним своим победить эпидемию и он пережил невыносимое разочарование… Какая печальная ирония!

– Лишь Господь способен читать в умах и сердцах своих творений, – пафосно отозвался доктор Фэвр. – Увы! Смерть этого безумца навсегда лишила нас возможности узнать, что именно отвратило его от науки и толкнуло на путь преступления. Что до меня, то с сугубо медицинской точки зрения мне было бы любопытно узнать, каким образом ему удалось заразить троих членов Санитарного комитета. Возможно, это помогло бы нам лучше понять способ распространения холеры-морбус.

– Безусловно, этот секрет он унес с собой в могилу, – проворчал Видок, которому уже не терпелось вернуться в Префектуру и запустить руки в портфели с секретными документами Фуше.