Онлайн книга «Ночи синего ужаса»
|
– Для тех, кто хорошо знает человеческую природу, в этом, увы, нет ничего удивительного. – Как же вы правы, друг мой, – поморщился Видок. – Пока всякие ничтожества марали бумагу, рассуждая о том, как помочь бывшим заключенным вернуться в общество и освоиться в жизни, я действовал. И представьте себе, никакой благодарности от общества не получил. Едва лишь в местной коммуне случалась какая-нибудь неприятность – вишни кто-то нарвал без спроса или какого-нибудь доброго буржуа обчистили по всем канонам воровского искусства, – хор кумушек обоих полов тотчас принимался верещать: «Это банда Видока! Ату его, ату!» При такой рекламе, знаете ли, клиенты не спешили выстраиваться ко мне в очередь. – Мне очень жаль, дружище, – отозвался Валантен с ноткой искреннего сочувствия. – Однако это же поразительно – видеть вас снова в статусе первого полицейского Франции! Его собеседник улыбнулся с мудрой иронией: – О, я не строю на сей счет иллюзий. Господа вышестоящие отнюдь не изменили отношения ко мне. Для них я навсегда останусь уголовником из тулонской каторжной тюрьмы, не кем иным, как помилованным смутьяном. Но правительству Казимира Перье нужно любой ценой вернуть порядок на улицы Парижа и покрепче прижать своих политических противников. Жиске, нынешний префект, меня терпеть не может, но он прагматик. Ему прекрасно известно, что мои методы доказали свою эффективность в прошлом, и он решил, что стоит рискнуть и разыграть-таки карту под названием Видок. – Уж не знаю, каковы его истинные мотивы и какой прием вам окажут в этом заведении, но, смею вас заверить, со своей стороны я рад видеть, что вы вернулись к своим прежним обязанностям. – Прежним будет лишь название должности. Обязанности слегка изменятся. – Неужто? – Отныне от меня ждут не столько арестов обычных уголовников, сколько сбора сведений о потенциальных возмутителях спокойствия и заговорщиках. Выданные мне инструкции на сей счет весьма категоричны. Прежде всего я должен препятствовать возникновению новых волнений, каковые могут поколебать трон. После заговора смутьянов с улицы Прувер[20]ближайшее окружение короля озаботилось враждебными настроениями, тлеющими под спудом в столице. Да и это недавнее жуткое дело Бертье не прошло даром… Валантен отлично помнил об этом деле, весьма, надо сказать, темном. Семнадцатого февраля некий Альбер Бертье де Совиньи, ранее не попадавший в поле зрения полиции, направил свой кабриолет на короля, его супругу и сестру, когда те выходили пешком из Тюильри. Следствие так и не смогло установить, было ли это намеренное покушение на августейших особ или же несчастный случай, в результате которого лошади понесли и владелец попросту не сумел их сдержать. Более или менее ясным казалось, что суд, назначенный на май, истолкует сомнение в пользу Бертье, однако в правящем классе уже распространились страхи, что угли революции, все еще тлевшие под золой июльского восстания 1830 года, разгорятся с новой силой. – Мне казалось, что Луи-Филипп всецело доверяет Казимиру Перье и его правительству и не нуждается в дополнительных мерах по выявлению возможных зачинщиков беспорядков, – заметил Валантен. Видок на мгновение задумался над его словами. Затем подался к нему, наклонившись над столом, как будто собирался поведать инспектору какую-то тайну и опасался нескромных ушей: |