Книга И река ее уносит, страница 81 – Джихён Юн

Год за годом проносились в ускоренной съемке, в мелькании калейдоскопа, и вот наконец она очутилась в воспоминании, которое казалось отсыревшим и серым. Было утро, дождь колотил по окнам с такой силой, будто в них кидали камни. Эмбер свернулась на дальней стороне кровати, странно неподвижная, хотя за окном бушевала непогода. Ее волосы разметались по подушке, словно разжатые пальцы. Тихий страх. Кристофер протянул руку.

А потом…

Нет.

Это слово ворвалось в его память, затмив все. Портер отчаянно пытался проснуться. Он почти стряхнул хватку Мираэ, его сознание перестало быть окном для нее. «Нет, —говорило оно. – Нет».

Чужая память отвергала Мираэ, ее отшвырнуло назад. Прошлое в одно мгновение схлопнулось. Она снова оказалась в настоящем, прижав руку к тяжело поднимающейся груди. Рядом застонал Портер – еще спящий, но уже пробуждающийся.

Она выбежала из спальни, остановившись, только когда оказалась снаружи, и ощутила, как мягкий дождь касается ее лба. Она ждала, что вода успокоит ее, но что-то было не так. Погружение в его память дорого ей обошлось. Сердце по-прежнему бешено билось. Она чувствовала себя слабой, голодной и безумной. Она сжала руки, пытаясь заставить их перестать дрожать, но они не слушались, словно превратившись в испуганных зверьков.

Кристофер Портер наконец очнулся от кошмарного сна. Он не заметил, что фотография лежит лицом вниз на столике, не заметил, как мокрые следы на ковре медленно высыхают, превращаясь в воспоминание. Не заметил девушку, которая стояла за дверью его дома, слушая, как прерывисто бьется его сердце, когда он вытирает слезы, ошарашенный и уже забывающий, что именно ему приснилось.

Темой танцев выбрали «ревущие двадцатые». Грушевые деревья вдоль дорожки, ведущей к спортивному залу, украсили гирляндами с золотистыми огнями, а внутри, за входом, занавешенным золотой мишурой, трибуны завесили черно-золотыми принтами в стиле ар-деко. Серебристые конфетти скрывали разметку баскетбольного поля, запах пота и резины исчез, сменившись ароматом фруктов, исходящим от безалкогольного пунша, который разливали учителя.

– Вот, держи, – Марк подал ей бумажный стаканчик с ярко-красным напитком. Некоторые старшеклассники явно подливали в свои порции алкоголь, судя по тому, как громко они смеялись и широко расставляли ноги, танцуя.

Музыкальная группа играла джаз и свинг на сцене, которую соорудили по случаю бала. Суджин уже раз сто видела эту группу: пестрая компания пенсионеров, которые принимали оплату только бесплатной едой или выпивкой. Они стали городской достопримечательностью, выступали на фермерских рынках и, кажется, их репертуар состоял всего из пятнадцати каверов. И все-таки сегодня их музыка звучала иначе. Золотые огни и густое звучание духовых создавало в воздухе магию, и пары танцующих прижимались друг к другу под медленно качающимися огнями.

– Потанцуем? – спросил Марк, протянув ей руку.

– На самом деле я не очень умею танцевать под такую музыку, – сказала Суджин, но все равно приняла приглашение.

– И я тоже, но не надо позволять этому нас остановить. – Он провел ее на танцпол, немного помедлил, а затем обхватил рукой за талию. Он взял ее правую руку в свою и огляделся в поисках подсказок. – Так правильно?

– Не думаю, что эта толпа тебе что-то подскажет. Они явно понимают не больше нашего, – Суджин окинула взглядом хаотично движущихся школьников. Какими бы неуклюжими ни были они с Марком, по крайней мере, не они одни здесь безнадежны. Она решила взять на себя инициативу и сделала первый шаг.