Книга И река ее уносит, страница 77 – Джихён Юн

Как только дверцы закрылись, Марк повернулся к ней и медленно выдохнул сквозь сжатые зубы.

– Нормально? Все хорошо получилось?

Пока машина отъезжала от дома, Суджин смотрела на отца. В свете задних фар его лицо выглядело задумчивым. Прошло столько времени с тех пор, как они не ссорились, не избегали друг друга. Она подумала, что, возможно, он снова почувствовал себя отцом, после того как почти год имел дело с призраком прежней дочери.

– Думаю, все получилось очень хорошо.

Она сидела почти в полной темноте в коттедже, слушая, как отец прощается с Суджин, как машина Марка отъезжает от дома. Голос отца, провожавшего их, звучал прекрасно. Счастливо. Она знала, что должна быть счастлива, раз к нему вернулась способность радоваться, хотя бы в малой степени, но эгоистичная часть ее чувствовала боль.

Есть разница между тем, когда тебя помнят и когда о тебе скорбят, но она не могла вспомнить, в чем она заключается. Она хотела выбежать, встретить его во дворе, чтобы он одновременно и скорбел о ней, и помнил ее. Но не стала. Нужно было еще многое сделать, и теперь, когда Суджин отвлеклась на танцы, у нее наконец появилась возможность действовать.

В последние несколько недель ее сестра стала крайне бдительной. В школьные дни Суджин неотступно следила за ней, просыпаясь каждые несколько часов, чтобы проверить, рядом ли она, в их спальне. На выходных, когда возвращался отец, Суджин пробиралась в коттедж несколько раз за ночь. Она не говорила ни слова, просто стояла в дверях, пока Мираэ делала вид, что спит, дожидаясь, пока сестра не уйдет, поборов свою тревогу.

В каком-то смысле ей это было знакомо. В детстве Суджин была ее тенью: капризная, непредсказуемая, а после смерти матери она стала цепляться за сестру еще сильнее.

Хотя первые месяцы после маминой смерти прошли как в тумане, один день она помнила с идеальной ясностью: утро, когда семья вернулась домой с похорон. Первый день без нее.

Она проснулась после тревожного сна; Суджин свернулась на кровати рядом, а Милкис шуршала в своей клетке. Несколько секунд она оставалась в сонном беспамятстве. Она ничего не помнила о церковной службе, которая прошла вчера. Вообще ничего – а потом воспоминания настигли ее. Урна с прахом. Потрясенное лицо миссис Мун, которая отвезла их домой. Отец плачет у порога, закрыв лицо руками.

«Ее нет», —вспомнила она, глядя в потолок. Потеря по-прежнему казалась чем-то нереальным. Будто мама в любой момент может ворваться в комнату, ругаясь, что они проспали школу. Она еще не вполне осознавала свое горе, но тело уже знало – в следующее мгновение полились слезы, и она отодвинулась от Суджин, чтобы не разбудить ее.

«Папа придет», —подумала она, вытирая нос рукавом. Он придет, обнимет ее, запустит пальцы в ее волосы, как раньше делала мама, когда сестрам было грустно.

Прошло несколько часов, прежде чем она поняла, что этого не случится. В любой момент Суджин могла проснуться, растерянная и опустошенная. Она отказывалась от еды на похоронах, и, пусть даже ей не хочется, ей нужно будет поесть. Кто-то должен ее заставить.

Надо встать.

Она встала, оставила Суджин на кровати и спустилась, пройдя мимо спальни родителей, где царила тишина, на кухню, где мухи крутились вокруг груды кастрюль в раковине. Она подтащила табуретку к раковине, чтобы помыть посуду, и внезапно осознала, что с сегодняшнего дня ее жизнь полностью изменилась. Старшая дочь в потерпевшей крушение семье, она оказалась той, кто должен обо всех заботиться.