Книга И река ее уносит, страница 158 – Джихён Юн

Она вытерла глаза, и Марк оказался достаточно чутким, чтобы не говорить ничего по поводу ее слез, и просто заключил ее в долгие объятия.

– Я буду приезжать в гости. Не прощайся со мной. – Его голос звучал неопределенно, как и их будущее. Но они не стали прощаться. Они держались за руки, наблюдая, как солнце опускается к горизонту, и чувствовали так много, что не могли говорить. Любят ли они друг друга? Суджин не знала, но они были верны друг другу. Может быть, это то же самое.

Они сидели вместе, а тем временем последние скорбящие подошли к могилам, оставили хризантемы на ухоженных холмиках и ушли.

* * *

К Рождеству Джейд-Акр затянуло инеем, и настало время уезжать.

Суджин с отцом закончили загружать вещи в кузов и закрыли дверь своего дома. Они оставили свет на крыльце включенным. В следующий раз, когда на крыльцо лягут тени, это будут уже тени других людей. Суджин надеялась, что это станет для них добрым приветствием – мерцающая лампа, вокруг которой крутятся мотыльки, словно пыльные белые планеты вокруг незатемненной звезды.

Она достала из кармана зуб и провела пальцем по его изгибам. Суджин понимала, что ее магия больше не действует – последнее желание сестры было исполнено. И все же этот зуб хранил память о том, что такое тонуть и скорбеть. Она не могла больше носить его с собой.

– Папа, – сказала Суджин, протягивая ему зуб. Когда он посмотрел на то, что она держала в руке, в его взгляде появилась усталость. Невысказанное понимание соединило их, и он накрыл ее ладони своими, загрубевшими от работы. Вместе они держали зуб, окружая его теплом своих рук. На мир опускались сумерки. Небо было беззвездным, но луна светила ярко – мерцающий полумесяц, словно осколок кости, выглядывающий из земли.

Суджин никогда не будет к этому по-настоящему готова, поэтому она просто шагнула вперед, поднесла зуб ко лбу, застыв на мгновение в безмолвной молитве, а потом изо всех сил подбросила его. Он сверкнул, отразив свет от фонаря над крыльцом, летя выше и выше, пока она не потеряла из виду его жемчужное сияние. Он не упал на землю, застряв на карнизе, как это случилось много лет назад, когда Мираэ, шестилетняя, беззубая, подбросила свои молочные зубы в руки Бога, в которого она тогда верила.

Вот во что решила верить Суджин: молочный зуб ее сестры все еще летел где-то. Вверх, мимо черепичных крыш, мимо облетевших ветвей магнолиевого дерева, которые скреблись в окно их спальни. Он взлетит выше бархатных облаков и назревающего дождя. Он пронзит стратосферу белой стрелой, ища своего создателя сквозь пар и звездный дождь.

И там, среди созвездий, которые она так любила, сестра будет ее ждать.

Когда Суджин присоединится к ней в том, что наступит после, окажется, что часть Мираэ совершила этот путь дважды.

Прикосновение руки к плечу вернуло Суджин на землю. Это был папа: он поцеловал ее в щеку и пошел к фургону. Не позволяя себе оглянуться на их пустой дом, она догнала его, схватила за руку, и вместе они отправились навстречу целой жизни.

Я живу. Я тебя помню. – Мэри Хоув.

Я заканчивала и стирала эту часть много раз, пытаясь выглядеть умной, но поскольку благодарность для меня это чувство простое, давайте я и начну просто: многим в работе над этой книгой я обязана людям, окружающим меня.