Книга Изола, страница 112 – Аллегра Гудман

– Я могу умереть по тысяче причин, – заметила я.

– И все равно виноват был бы я, ведь это я тебя сюда притащил.

– Никуда ты меня не притаскивал, – напомнила я. – Мы приплыли на остров вместе.

К концу сентября вся трава пожухла, а с колючих кустов облетели листья. Ягоды тоже опали и сгнили, остались одни лишь шипы.

В октябре птицы покинули свой город среди скал. Случилось это неожиданно: накануне они еще с криками кружили над водой, а утром вдруг расправили белые крылья и устремились вдаль.

– Вот бы и нам… – начал Огюст, но осекся. Впрочем, ему не было нужды заканчивать свою мысль, ведь я думала о том же: вот бы и нам улететь с ними.

А когда мы проснулись на следующее утро, мир окрасился белым. Даже ветер и тот побелел. Солнце скрылось за снежной дымкой. И откуда только птицы узнали об этом? Как им удалось улететь в последний бесснежный день?

Скалы и камни поменьше быстро покрылись тоненькой коркой льда. Снег похоронил под собой все тропы, к которым мы уже привыкли. Сперва мы думали, что буря скоро уляжется, – сложно было представить, что сугробы наметет так рано, – но ветер и не думал слабеть, а снег все падал и падал.

Нам пришлось утеплиться. Огюст стал носить по две рубашки, а я – по две нижние юбки, и Дамьен тоже. Мы достали из сундука с постельным бельем все, что там оставалось, и постелили на нашу кровать, а сверху еще и парусину положили. В холодные утренние часы особенно тяжело было покидать это теплое гнездышко.

Разводить костер в пещере мы боялись, но разожгли его у самого входа. На нем мы весь день грели камни, а ночью клали их между простыней.

Ветер был таким сильным, что мы уже и не отваживались лишний раз выходить на улицу, а сидели в пещере. Огюст расчертил новую страницу календаря, разметил на ней ноябрь, декабрь и январь. Дамьен, ощупав мне живот опытной рукой, заключила:

– Ребенок родится в марте. Весной.

Весна казалась далекой-далекой страной, до которой не добраться.

Солнце будто подменили: теперь оно почти не грело. Пока мы собирали хворост, стряхивая налипший снег с веточек, вокруг царило безмолвие. Наш белоснежный остров сиял ярче серого неба. Быстро спустились сумерки, и мы начали спотыкаться.

– Держись за меня, – велел Огюст.

– Это все башмаки: подошва у них слишком скользкая, – начала объяснять я, но тут он жестом прервал меня.

По снегу юркнула маленькая тень. В пяти шагах от нас – так близко, что при желании можно было дотянуться, – замер зверек. Он походил на лису, но был весь белый, от усов до самого кончика пушистого хвоста. У нас во Франции такие не водились.

Мы застыли, и диковинное создание тоже. Трудно было поверить, что зверек нам не приснился. Держался он царственно, хоть был и мал. А какая у него была теплая и пушистая шубка! Огюст медленно положил хворост и проворно зарядил ружье, но лис тут же пропал. Слишком уж он был благороден, ловок и умен, чтобы погибнуть от нашей пули.

– Будь я одна, не поверила бы своим глазам, – призналась я.

– Двоим не могло привидеться одно и то же, – заверил меня Огюст. – Так что он настоящий.

Мы притихли, точно нам довелось увидеть ангела. Может, лис им и был. Иначе как он так быстро исчез? – так я рассуждала, пока мы не пошли дальше и не увидели на снегу следы, похожие на маленькие сметочные стежки: доказательство, что зверек и впрямь ступал по земле.