Книга Изола, страница 110 – Аллегра Гудман

До чего же он был горький! Плоды были мягкие и нежные, как бархат, но такие терпкие, что я тут же их выплюнула и, тяжело дыша, опустилась на камни.

Когда до меня донеслись крики Дамьен, я ничего не ответила.

– Маргарита! – звала няня, но я только обняла колени и уткнулась в них носом.

– Где ты? – крикнул Огюст, присоединившийся к поискам.

Вскоре он нашел меня и, опустившись на колени, встревоженно взял за руки – наверное, решил, что я упала.

– Где болит?

– Я отравилась, – пролепетала я. – И сама в этом виновата.

Огюст потрогал мне лоб, нежно погладил по щеке и спросил, могу ли я встать. Потом взял котелок и помог мне добраться до пещеры, где меня ждала встревоженная Дамьен.

Она усадила меня на улице. Огюст налил мне вина, но, едва сделав глоток, я сразу же поперхнулась и тяжело задышала. Мне казалось, что меня вот-вот вывернет наизнанку.

– Я тебя не послушала, – проскулила я. – Поддалась искушению.

– Какому? – спросила Дамьен.

– Попробовала те ягоды, – прошептала я. – Они ядовитые и совсем не такие вкусные, как кажется.

– Надо как‐то выкачать яд, – сказал Огюст.

Дамьен внимательно меня осмотрела, ощупала туловище и лицо. Послушала, как я дышу, потрогала мне живот и вынесла вердикт:

– Ягоды тут ни при чем. Тебе плохо от страха и голода.

– Я не смогла с собой совладать и надкусила одну, до того мне хотелось фруктов. Прости меня.

Дамьен сочувственно прижала меня к себе и стала бережно укачивать.

– Ты не умрешь, – успокаивала она. – Поболеешь чуть-чуть, но недомогание будет тебе уроком.

– Это мне наказание, – сказала я.

– Тсс. Тебе нужно отдохнуть, – прошептала Дамьен и посмотрела на Огюста так, что он без слов понял то, о чем я не решалась сказать вслух: что причина моего недомогания и удивительной тяги к незнакомым ягодам состоит в том, что я ношу под сердцем ребенка.

Мы с Огюстом пошли прогуляться вдоль берега – нам нужно было поговорить наедине о том, что уготовил нам Господь. Недавно начался прилив, и, глядя на волны, мы гадали, как же воспитывать тут ребенка.

– Это невозможно, – сказала я.

– У нас нет выбора, – возразил Огюст.

– Если бы мы жили в другой стране, и притом независимо…

– Мы и тут ни от кого не зависим, – невесело усмехнувшись, напомнил Огюст.

– Я не об этом. Вот если бы у нас были средства…

– Как‐то многовато «если».

– Если бы мы были дома…

– …То тебя отдали бы замуж за кого‐то другого.

– Думаю, у нас был бы шанс…

– Ни единого, – заявил Огюст. – Господь свел нас в странствиях.

– А сюда мы тоже по Его воле попали?

– Вероятно, так.

– Ты хоть когда‐нибудь в Нем сомневаешься?

– Да.

Я посмотрела на возлюбленного с мыслями о том, как же редко можно встретить человека, который разом и верит, и сомневается. Я всегда завидовала Дамьен и Клэр, чья вера была непоколебимой, но Огюста полюбила всем сердцем за противоречивость души.

Мы стояли среди скал и смотрели на океан. Его воды отливали серебром, а небо было белое, точно жемчуг. Кроме нашего острова, безлюдного и одинокого, вокруг ничего больше не было. Здесь хозяйничали птицы, а земля не могла нас прокормить. Такова была печальная участь тех, кого судьба забросила на самый край света.

– Это ведь жестоко, – произнес Огюст, и я догадалась, о чем он сейчас думает: жестоко обрекать ребенка на жизнь в этой тюрьме.

– Что же нам делать?