Книга Искатель, 2006 № 10, страница 82 – Журнал «Искатель», Александр Юдин, Денис Чекалов, и др.

Ну, как бы то ни было, а нашли мы те злополучные триста рублей, в два полиэтиленовых пакета аккуратно упакованы, даже промокнуть не успели. Так что в Москву мы вернулись хоть и вонючие, как золотари, но морально удовлетворенные и с победой. А уж как начальник мой радовался! Еще бы — заместо выговора, а то и неполного служебного, он теперь вполне мог рассчитывать на премию.

После всего на следующий день собрал я своих ребят, чтобы, как водится, отметить это дело. Поблагодарил за службу, посулил, что заслуги каждого упомяну перед вышестоящим. Сидим, значит, выпиваем, закусываем.

Вдруг вижу: Отрыгин мой в самом дальнем уголку притулился, взгляд потупили даже не пьет почти. Только фингал под левым глазом трогает и морщится. Переживает, понимаешь, за вчерашнее. Решил я его ободрить. Все ж таки пускай он и потерял тогда в ресторации обличие, однако ж. успехом-то мы обязаны в первую голову именно ему. Ладно, говорю, Отрыгин, держи хвост пистолетом, будем считать, что ты нажрался по прямому указанию руководства, в целях конспирации, так сказать. Огурец, короче! Наливай, не стесняйся. Заодно и подлечишься, а то, вон, зеленый весь с похмелюги.

Тот сразу воспрял и потянулся к «Столичной». Тогда и остальные прочие принялись его по плечам хлопать да подначивать по-товарищески. Давай, говорят, выкладывай, как ты такого тертого калача, торгаша махрового сумел расколоть? А Отрыгин в ответ на это только отмахивается: дескать, хорош вам подкалывать. Те не отстают: нет, ты поделись с коллегами опытом, какой ты к Савину особенный подход нашел, что он тебе, ровно духовнику, выложил про самое святое — про деньги? Сколько работаем, а первый раз такую оперативную ловкость наблюдаем. Отрыгин на это опять: «Да ничего он, нэпман толстозадый, мне не выложил. Ни словом не обмолвился. Даже когда совсем бухой был. А может статься, сразу меня расколол… так мне теперь кажется. Больно хитер! Я его и так и эдак, со словами и без слов. А он мордой в оливье — и ушел в полную несознанку».

Тут уж, понятное дело, я вмешался. Чего, говорю, скромничаешь? Ведь ты мне сам давеча назвал место, куда Савин заныкал наши три сотни. Отрыгин на меня глаза вылупил, точно баран на новые ворота: «Я? Вчера? Какое место?» Э-э, говорю, да у тебя, родной, амнезия! Видно, здорово ты набайкалился… Ты хоть помнишь свои последние слова, перед самой отключкой? «Что я, алкаш какой? — возмутился опер. — Не бывало у меня никогда амнезии, и все я отлично помню!» — «Ну и что же ты сказал?» — «Известно что, — пожал плечами Отрыгин, — как нализался я!»

— Ну что, Бат? — Алекс оторвал взгляд от обзорного экрана и повернулся к своему напарнику. — Вот мы и на месте! Смотри!!! — Он широко повел рукой перед экраном, как бы приглашая в гости. — Вот она, Горгона, девятый мир в системе Селии. Как, впечатляет?

Бат поморщился и отвернулся от экрана. Пищевой синтезатор разведбота барахлил последнюю неделю, и желудок Бата яростно протестовал против той стряпни, которой им пришлось питаться во время последнего прыжка. Алекс, как это ни странно, спокойно воспринял эту проблему, но Бат, будучи любителем вкусно поесть, пребывал в угнетенном состоянии духа, и теперь вид каменной шишки, болтающейся в темноте чуждого ему пространства, совсем его не радовал.