Книга Тайна против всех, страница 65 – Татьяна Полякова, Анна М. Полякова

Настя продолжала записывать свои мысли в тетради, не забывая подчеркивать важные моменты.

– Все, что у нас есть о возможном направлении их исследований, это слова Звонарева, который утверждает, что слышал, будто студенты обсуждали человека и его роль в обществе. Это могло бы быть просто философским разговором, не относящимся к теме их работы, так, общались между делом, почему нет? Но в письме Глафире Дмитриевне отец пишет об устойчивости психики, что к аграрной науке имеет такое же отношение, как Пушкин к биологии.

– Если только не изучать его органы, – хохотнула Настя.

– Вот-вот, при желании, конечно, можно привязать и психику, изучая которую можно сделать человека более устойчивым к сбору урожая, например, – подхватила я.

– Пожалуй, только специализацию отца Лавы можно хоть как-то притянуть к человеку и психологии.

– Да, биофизика вполне себе подходит, только, если верить Звонареву, главным в коалиции был аспирант Трегубов. Впрочем, он мог просто руководить…

Я осеклась и уставилась на Настю.

– Биофизика! – повторила я.

Она нахмурилась, явно не понимая моей радости.

– Ты сейчас словно «Эврика!» выкрикнула.

– Это она и есть… Кажется. Я говорила с репетитором Наташи, он упомянул, что они готовятся к поступлению то ли на биофизический, то ли биохимический факультет. Не такое уж популярное направление. Что, если Кудрявцева как-то связана с семьей Лавы?

– Интересная версия, – кивнула Настя. – Только по Лавалям у нас пока меньше всего информации.

Периодически Славка Лаваль присылал мне электронные письма, в которых преимущественно просил сторониться Ланса, только все они приходили с разных адресов, вероятно, специально созданных для одноразового использования. Никаких других его контактов у меня не было. Однако однажды я встретила старого приятеля на одной из вечеринок Гэтсби.

Гераскин старался строго блюсти конфиденциальность своих мероприятий: ни имен, ни лиц, ни тем более фамилий, адресов или номеров телефонов. В том, что он сможет сделать исключение для меня, я сомневалась, даже невзирая на его трепетное ко мне отношение.

С другой стороны, а что о своих родителях знает Лава? Отец – талантливейший хакер, деятельность которого привела к тому, что его убили вместе с женой в собственной квартире, не выходя из которой он умудрялся чуть ли не банки грабить.

А что, если историей своего родителя заинтересовалась не только я? Насколько мне известно, Дуня давно отпустила былое, а вот что было на этот счет в голове у парней, я не знала.

Следует попытать счастья и обратиться к Гэтсби, или, как вариант, дождаться очередного появления Ланса в моей жизни. Как правило, долгой разлуки с моей персоной он не терпел.

При мысли о давнем друге и возлюбленном я вдруг вспомнила, как он учил меня держать лук, правильно натягивать тетиву и изящно извлекать из-за спины стрелы.

Стрелы!

Ланс прочно ассоциировался у меня с оружием, но преимущественно именно с луком и стрелами. Что, если символ, обнаруженный на письме моего отца покойной профессорше, как-то связан с Трегубовыми?

– Ты сказала, что того спонсора, с которым вы до сих пор дружите, зовут Константин, – подала голос Настя. – Может быть, я с головой погружена в теории заговоров, но его имя тоже начинается на «К».

Думать, что Костя может быть как-то причастен к моей истории, отцу или коалиции, мне не хотелось, да и версия подруги была, безусловно, притянута за уши. Тем не менее я ведь почему-то скрыла от своего друга недавний визит в Иванчиково, даже соврала в ответ на его прямой вопрос, что было мне совсем не свойственно.