Книга Тайна против всех, страница 64 – Татьяна Полякова, Анна М. Полякова

– То есть он предлагает им то, от чего они не в силах отказаться?

– Да, то, в чем жертвы сами заинтересованы.

– Осталось понять, чем он их завлекает.

В дверном проеме появился Виктор и картинно посмотрел на часы.

– Предлагаю расходиться. Меня дома ждут.

– Езжай, – легко предложила Настя. – Я нашла что-то, относящееся к делу, а значит, прихожу завтра на час позже. Поэтому домой не тороплюсь. Да и супруга у меня нет.

– Вот лиса, – пожурил Субботкин и откланялся.

А мы продолжили поиски, болтая о ерунде, пока моя напарница вдруг не спросила:

– Как думаешь, чем они занимались? Ну, в этой коалиции.

Этот вопрос волновал меня не меньше. Несмотря на то, что одиннадцать лет я жила бок о бок со своим отцом, почти ничего о нем не знала. Он передавал мне знания, умения, свой опыт, учил различным премудростям, но никогда не подпускал ближе, невзирая на безусловную любовь, которую я несомненно чувствовала в свой адрес. Вздумай кто-то спросить у меня в детстве, чем занимается мой отец, какие у него увлечения, я бы не нашла, что ответить, невзирая на то, что проводила с ним почти все свое время.

Я посмотрела на Настю, на ее блестящие волосы, глубокие глаза, тонкие запястья: нет, девушка не представляла опасности, это я ощущала явно. Более того, за то недолгое время, что мы были знакомы, успели найти с ней много точек соприкосновения. Анастасия относилась и к жизни, и к работе так же, как и я.

Сделав глубокий вдох, я решилась. Позвала подругу в кухню, сделала чай и начала свой рассказ. Начала с того, что поведала ей истории своих друзей из детского дома, в подробностях описав их увлечения и умения, а также то, что стало с ребятами после выпуска, поделившись тем немногим, что знала сама.

Немного помедлив, поведала ей и о том, как сама оказалась в казенных стенах, утаив только деталь с шифром, который мне надлежало сообщить в полиции. И закончила историей о роли в моей жизни Константина, незаметно превратившегося из чужого человека в родного.

Поделившись с Настей тем, что я узнала в Иванчиково несколько дней назад, невольно вспомнила о Гэтсби. Он больше не писал и не звонил, и я поймала себя на мысли, что хотела бы услышать его спокойный и уверенный голос.

Настя слушала очень внимательно, то и дело меняясь в лице. Ни грамма осуждения, недоверия или непонимания я не заметила, наоборот, она была искренне заинтересована рассказом.

Закончив с ним, я осознала, какое облегчение испытала, поделившись с этой невероятной девушкой. Я столько лет носила все в себе, а теперь будто позволила оковам спасть.

Это было необычное, но очень приятное чувство.

Настя сходила в комнату и принесла одну из тетрадей Глафиры Дмитриевны, перевернув ее вверх тормашками, начала писать на сохранившемся чистом листе.

– Надеюсь, Витя нам не впаяет за порчу имущества.

– Говорил, что я могу чувствовать себя тут как дома.

– Итак, – проговаривала Настя, делая заметки. – Начнем с тебя. Татьяна, дочь Юрия Свиридова, студента аграрного факультета. Далее твоя подруга Дуня, ее мать, красавица Ольга Петрова, училась вместе с твоим отцом. Роберт Трегубов в это время был уже аспирантом, он родственник твоего друга детства Ланса, предположительно отец, учитывая их исключительное сходство на фото. Виктор Лаваль, родитель Лавы, учился в это время на кафедре биофизики. Студентом Звонарева он не был, его участие в коалиции и знакомство с бабулей Субботкина остается под вопросом. Но в свете того, что мы нашли его фамилию сегодня в одной из папок Глафиры Дмитриевны, вероятность его причастности увеличивается. Эти четверо и, вероятно, кто-то еще объединились, чтобы работать в лаборатории над неким проектом, причем официальная версия гласила, что он был профильным, то есть связан с наукой, которую они изучали. Однако Звонарев признался вам в своих сомнениях: преподаватель считал, будто тема исследования на самом деле не совпадала с той, которую они озвучивали. По его словам, после того как все участники коалиции по разным причинам покинули учебное заведение, он не смог найти ничего об их работе, что само по себе очень подозрительно. Куда делись результаты многолетних трудов студентов и что на самом деле они исследовали? А главное, как и почему спустя многие годы все их отпрыски оказались в одном и том же детском доме?