Книга Четвертый рубеж, страница 89 – Максим Искатель

Он говорил быстро, и каждый его аргумент был правильным. Именно поэтому было опасно спорить.

— Парень прав, — поддержал Николай, затягиваясь. — Наше дело — держать дом. Мы не спасатели. Каждая такая дорога — шанс потерять кого-то. У нас тут дети.

Варя подняла голову. Её голос дрогнул, и всё же прозвучал твёрдо.

— Аесли лекарство от того, что убило прежний мир, в этих пробирках? — сказала она. — Если у них есть шанс понять, почему мы все можем опять оказаться на грани? Что мы потом скажем? Что решили сидеть и считать патроны?

Борис хотел ответить, и остановился. Вопрос был слишком прямой.

Семён поднял взгляд.

— Они такие же, как мы были, — произнёс он неожиданно для всех. — Запертые, без надежды. Только к ним никто не придёт. Если мы не придём, они умрут тихо. И никто не узнает, что там было.

Екатерина вмешалась осторожно, как учитель, который умеет держать класс.

— Штаммы и микроскоп — это не гордость учёных, — сказала она. — Это инструменты. Если когда-то понадобится проверить воду, воздух, кровь, мы либо умеем это делать, либо гадаем по симптомам.

Денис молчал. Он смотрел на карту и думал, как солдат. Для него вопрос был не в морали. В вероятностях. В маршрутах. В контроле.

Максим не отвечал сразу. Он видел перед собой не точки, а узлы сети. «Маяк» — продовольствие и ресурсы. «Книгохранители» — информация, книги, люди, которые умеют думать шире дня. «Биофак» — шанс на науку, на понимание «Флюкса», на диагностику, на будущие препараты. И их крепость — технологическое ядро, силовой кулак, генерация и связь.

Гриценко строил свою систему на страхе и дисциплине. Простая модель. Работает быстро. Ломает людей быстро. Максим видел другой вариант: сеть договоров, обмена, совместных задач. Это дольше, сложнее, требует доверия и механизмов контроля. В таком мире ошибки тоже стоят дорого.

Он поднялся, подошёл к окну. За стеклом висела ночь, и на ней, как на тёмной ткани, лежали полосы снега. Вдалеке светилась их мачта связи, красная лампа на вершине мигала ровно, по таймеру. Это был знак: мы здесь.

Максим вернулся к столу и посмотрел на Бориса.

— Ты прав насчёт риска, — сказал он. — Я не поведу людей через город вслепую ради символов. Если идти, то с расчётом. С разведкой. С запасом топлива. С планом отхода. И всё равно риск останется.

Он повернулся к Варе.

— Ты права насчёт смысла. Если есть шанс понять «Флюкс», его нельзя игнорировать. Это шанс не только для нас.

Он посмотрел на Николая.

— Ты прав насчёт дома. Дом — это база. Если база падает, всё остальное теряет смысл.

Он замолчал и вдруг понял, что решение сейчас преждевременно.«Биофак» зовёт, «Батальон» давит «Маяк». Это два фронта. Одновременно не вытянуть. Значит, нужен ход, который связывает фронты и делает их управляемыми.

Максим подошёл к рации. Пальцы легли на тангенту.

— Фёдор, это «Архитектор». Приём.

Ответ пришёл быстро. Значит, Фёдор ждал связи, держал человека у станции.

— Слышу, — голос был хриплый. — У вас что?

— Гриценко усиливает давление. Сегодня у ворот стояла его охрана. Завтра будет больше. У нас времени мало. Мне нужно встретиться с тобой лично. И не только с тобой.

Пауза. На другом конце слышно, как Фёдор выдыхает, будто принимает удар.

— Говори.

— Выходи на связь с «Книгохранителями». Скажи Покровскому, чтобы был готов. Мы проводим первый сход. Не у нас и не у вас. Нужна нейтральная точка. Есть предложение, которое касается ремонта, воды, связи, защиты. Речь о создании единого фронта. Технологического, научного и силового.