Книга Четвертый рубеж, страница 91 – Максим Искатель

— Тут ходили вчера, — сказал он. — Один человек. Вышел, постоял у навеса, потом ушёл обратно тем же. Значит, место не мёртвое.

— Охотник? — спросил Борис.

— Может быть, — ответил Денис. — Может быть, просто искали чем поживится. В любом случае, мы тут не первые.

Мила вытащила из багажника алюминиевые секции, катушки провода и небольшой ящик с крепежом. Трофейный «Спектр-М» она несла отдельно, прижав к груди. Крышка была перетянута резинкой, внутрь набили поролон, чтобы меньше стучало на ухабах. Она двигалась аккуратно, не потому что боялась уронить железку. Она берегла возможность держать связь, а связь стала одной из немногих вещей, которые действительно меняли обстановку.

Семён разложил на бетонных блоках ящик, который готовил ночью. Внутри лежали рулон плотной ткани, два пакета песка, мешок дроблёного угля, свёрнутая сетка, кран с прокладками, моток проволоки,две бутылки с подписанными растворами и тёмная тара с белизной. Рядом, в отдельном пакете, лежали шприцы в заводской упаковке и карандаш с тетрадным листом, где он перепроверял расчёты дозы ещё раз, как будто числа могли уйти сами по себе.

На крышке ящика маркером было выведено: «Маяк. Вода». Подписи на бутылках аккуратные, ровные, будто в цехе: «Аквааурат-30 рабочий», «ПАА 0,1 %». Тёмную тару с белизной он подписал просто: «Хлор». Рядом стояла вторая бутылка с чистой водой для промывки шприца. Семён считал мелочи. Мелочи спасают.

Борис подошёл ближе и посмотрел, как Семён проверяет крышку и стяжку проволокой.

— Ты и этикетки клеишь ровно, — сказал Борис.

— Если перепутают, начнут лечить желудок углём, — ответил Семён и не улыбнулся. — А потом скажут, что химия убивает.

Мила подняла первую секцию мачты у левой стойки навеса. Закрепила растяжки на арматуру, вбитую в щели бетона. Провод протянула коротко, прижала к поверхности, чтобы не цеплялся за ботинки. Заземление сделала на кусок арматуры, который Денис вбил в край площадки, где бетон был треснут. Ветер бил по трубам, и металл звенел сухо.

— Десять минут, — сказала она. — Потом окно на «Книгохранителей». «Биофак» попробую, если эфира не будет.

Денис обошёл площадку ещё раз, словно проверял её заново. Потом сделал две «сигналки». Леска на уровне колена, на ней шайбы и крышки, снятые с консервных банок. Он не строил ловушку. Ему нужен был звук, который даст секунду. Секунда в таких местах решает.

Вернувшись под навес, он оглядел всех и сказал коротко, как на инструктаже:

— Встречаемся лицом к площадке. Спиной к стене. Стволы на ремнях. Линию держим вниз. Если слышите металл в кустах, разговор закрыли, слушаем. Никто не объясняет. Никто не доказывает.

Максим кивнул. Он уже привык, что Денис говорит как человек, который однажды увидел, как ошибка превращается в смерть. Борис молча проверил ремень на плече. Семён посмотрел на леску, на крышки, и отметил про себя, что звук получится резкий. Мила не отвлеклась от кабеля, только чуть замедлила движение рук.

Максим стоял у края навеса и смотрел на дорогу. Снег лежал ровно. Слева белела пустая полоса, где раньше стояла придорожная реклама. Теперь там торчали только металлические ребра. Снег отражал свет, и глаз уставал от белизны. Онпоймал себя на мысли, что именно на таких площадках раньше решалась рутина, а теперь решается политика.