Книга Камеристка, страница 74 – Дина Зарубина

— Сам не знаю. Ноги сами несут, будто сто раз тут ходил… — прошептал побледневший Крокс. — Вон там флюгер в виде кошки. А за поворотом будет дом с резными наличниками. Налево колодец.

— От колодца только круг каменный остался. Точно, есть флюгер! — Обрадовалась я. — А дальше?

Два невысоких каменных забора, оплетенныхвьющейся розой, кончались тупиком с приткнутой к стене тачкой.

Крокс закружился на месте, будто пес, потерявший след, я таким растерянным его никогда не видела. Он будто не знал, в какую калитку толкнуться. Я ему не мешала, отошла с пакетом рогаликов, и не торопила. Куда торопиться, когда все рогалики у меня?

— Сюда будто больше тянет, — смущенно и неуверенно улыбнулся он, шагнув направо.

Просунул руку и отодвинул петельку, держащуюся на гвозде. Белая крашеная калитка чуть скрипнула, открываясь в небольшой ухоженный дворик. Грядка укропа, петрушка, разноцветные петунии в подвесных кашпо по обе стороны крыльца. Рыжие упитанные куры бродили по двору. Их повелитель и господин с роскошным зеленым хвостом, пригнул шею и грозно заквохтал, готовясь напасть на чужака.

— Что там? Вы кто? — пожилая женщина с загорелым лицом огородницы вышла на крыльцо. Женщина подслеповато прищурилась, разглядывая нас.

Потом вдруг охнула и опустилась на крыльцо.

— Кеннет, сыночек! Как же тебя жизнь-то скрючила, обкорнала! — она зарыдала, спрятав лицо в ладонях.

— Мама? — Неверяще спросил Крокс. И сел, где стоял, прямо на землю. — Ай!

Петух тут же воспользовался заминкой врага и подскочил с криком, растопырив крылья, клюнул. Крокс слабо отмахнулся. Петух пошел на второй заход.

Хорошо, что у камеристки всегда с собой есть вонючие, но действенные нюхательные соли! Пригодились! Правда, Кроксу понадобилось отпить из глиняной кружки чего-то крепко-алкогольного, прежде, чем он ожил. Глаза у него были белые, как у вареной щуки.

Я с сочувствием смотрела на мать, обретшую сына через двенадцать лет. Так и помереть можно от радости ненароком. Хорошо, в темной кухоньке капельки нашлись валериановые. Заодно и познакомились.

— Какая я вам госпожа Клотильла, матушкой Кло все кличут, так и зовите, — отмахнулась она натруженной рукой.

— Так говорите, давно пропал он, матушка Кло?

— Как есть пропал, ваша милость, — закивала горожанка. — Ох, и поносило его по свету! Он и мальчонкой был сообразительным да смышленым, книжки любил, все его тянуло в дальние края. И матросом послужил, и помощником стряпчего, и служкой храмовым. Но всегда, всегда мне письма слал! И денежки. А потом как отрезало.

— Это видать, я тогда память потерял, — смущенно кашлянул Крокс. — После драки.

— А я говорила тебе, не дерись, как бычок, с каждым подряд! Задира! Ну, хоть не убили, и то ладно, — вздохнула мать, разглаживая на коленях фартук. — А что покалечили, так не велика беда, вот столяр Махей без обеих ног, зато руки на месте! Женился, четверо детишек наплодил уже… На Фиске женился, на твоей рыжей зазнобе! Как ты уехал, она частенько забегала по первости. Сейчас-то, конечно, реже, семья большая, успевай поворачиваться. А ты-то как? Одет богато, по-столичному!

— Я при принцессе состою… герольдом и по поручениям. Возьми, маменька, — Крокс торопливо стал обрывать пуговицы с камзола. Золотые, тяжелые, не дутые. — И вот!

Замшевый толстенький кошелек тихо звякнул о выскобленный стол.