Книга Эгоистичная принцесса, страница 92 – Ада Нэрис

В тени портьеры тело Тиары напряглось, будто от удара током. Её пальцы вцепилисьв бархат так, что ногти, несмотря на перчатки, едва не прорвали дорогую ткань. В ушах зазвенело. Всё внутри её, вся её холодная, расчётливая сущность, сжалась в один тугой, болезненный узел ярости.

«Не ту принцессу…»

Эти три слова обрушили всю её стратегию, как карточный домик. Он не просто терпел Скарлетт. Он не просто видел в ней политического партнёра. Он видел в ней другую. Ту самую, чьё появление Тиара не могла предсказать, ту, что разрушала все её планы. Он нашёл в лесу не монстра, не ту капризную, жестокую тиранью, на чьей репутации Тиара строила свой собственный образ «спасительницы». Он нашёл кого-то, кто вызвал в нём… интерес. Признание. То, что прозвучало в его голосе, было не снисхождением, а принятием. Это был крах. Полный и безоговорочный крах её главного замысла — стравить их, сделать их врагами, чтобы в их противостоянии возвыситься самой как символ мира и добра.

Она видела, как Скарлетт замерла с кристаллом в руке. Видела, как непроницаемая, ледяная маска принцессы Алых Лепестков, за которой та пряталась годами, дала глубокую трещину и поползла вниз, обнажая подлинное лицо — уязвимое, поражённое, почти благодарное. Защита таяла прямо на её глазах, и Тиара знала, что назад пути уже не будет. Эта связь, эта странная, необъяснимая близость, скреплённая теперь этим проклятым ледяным камнем, стала реальностью. Реальностью, с которой нужно было что-то делать.

Лицо Тиары в тени исказилось. Это была не детская обида на то, что сестре уделили больше внимания. Это была гримаса чистого, неразбавленного бешенства стратега, чья идеальная многоходовая комбинация разбилась о непредсказуемость человеческого сердца. Щёки её горели под маской, в глазах, обычно таких ясных, вспыхнули тёмные, опасные искры. Обычные методы — нашептывания отцу, распускание слухов, тонкое стравливание придворных — против этого были бессильны. Это было сильнее. Глубиннее.

Она тихо, без единого звука, отступила вглубь тени, а затем и вовсе скользнула обратно в освещённый зал, оставляя их вдвоём с их кристаллом и их обретенным пониманием. Но в её голове уже лихорадочно, с холодной жестокостью, начал складываться новый план. Радикальный. Опасный. Решительный. Если их нельзя развести мягкостью и хитростью, значит, нужно разрушить. Если он видит в ней не ту принцессу, значит,нужно снова показать ему монстра. А может быть… может быть, и этот дурацкий ледяной подарок можно будет как-то обратить против них? Представить не как символ близости, а как нечто зловещее, как магический артефакт, несущий вред… Да. Мысли кружились вихрем, каждая острее и ядовитее предыдущей. Игра входила в новую, смертельно опасную фазу, и Тиара, Принцесса Света, была готова потушить это зарождающееся пламя любыми средствами. Даже если для этого придётся самой обжечься.

Лунный свет, холодный и беспристрастный, заливал балкон серебристой глазурью, превращая Скарлетт в ещё одну статую в этом дворце-музее призраков. Она стояла, не двигаясь, сжимая в ладони кристалл вечной мерзлоты. Его холод был не пронизывающим, а… успокаивающим. Странное противоречие: лёд, гасящий внутренний пожар. Он жёг ей кожу не болью, а смыслом, и этот смысл медленно просачивался сквозь все трещины её брони, сквозь слои застарелой ненависти и планов мести, достигая самой сердцевины — той маленькой, испуганной и одинокой девочки, которая так и не научилась доверять.