Книга Эгоистичная принцесса, страница 18 – Ада Нэрис

— Словно зима посреди нашего лета, — прошептала королева Алиса мужу, едва заметно содрогаясь от пронизывающей ауры.

— Тише, моя дорогая, — так же тихо ответил король. — Он — наше будущее. Надеюсь, Скарлетт… — он не договорил, но в его глазах была мольба.

Придворные, стоящие позади, тоже не могли сдержать шёпота, хотя и прятали его за кашлем или веерами.

— Боги, от него прямо холодом веет… — пробормотал один из молодых лордов, потирая руки.

— Говорят, он может одним взглядом заморозить фонтан, — с суеверным страхом сообщила фрейлина.

— Посмотрите на его людей. Ни улыбки, ни лишнего движения. Словно не люди, а статуи… — заметил советник.

— А она? Где она? — забеспокоилсякто-то, и все взгляды метнулись ко входу во дворец, ожидая появления главной причины всеобщего напряжения — принцессы Скарлетт.

А Рэйдо тем временем поднимался по лестнице. Его шаги были бесшумны, осанка — абсолютно прямой, взгляд скользил по встречающим, фиксируя детали, оценивая обстановку без какого-либо выражения на лице. Он был воплощённой зимой, пришедшей в гости к вечно цветущему королевству, и от этого противостояния стихий в воздухе запахло не праздником, а предчувствием бури. Все ждали, когда же появится «Алая Роза» — огонь, который должен был либо растопить этот лёд, либо в яростной вспышке сгореть, пытаясь его одолеть.

Напряжение достигло предела, когда герольд, задыхаясь от волнения, громко возвестил: «Её королевское высочество, принцесса Скарлетт Эврин!» Все головы, как по команде, повернулись ко входу во дворец. И она появилась.

Она вышла не спеша, словно давая всем возможность как следует рассмотреть её. И было на что посмотреть. На ней было то самое, ставшее легендарным, фирменное платье — сочетание глубокого, траурного чёрного и яркого, вызывающего алого. Лиф из чёрного бархата, плотно облегающий стройный стан, был вышит сложнейшим узором из серебряных нитей, изображавших переплетение шипов. От высокой талии ниспадала многослойная юбка, где чёрный шелк внезапно и дерзко взрывался ярусами алого тюля и атласа, цвета свежей крови или лепестков тех самых роз, что дали ей прозвище. Её огненные волосы были убраны в высокую, сложную причёску, оставляющую открытой шею и подчёркивающую безупречную линию подбородка. На лице — ни намёка на румянец, только тонкий слой пудры, делающий её кожу похожей на фарфор. И глаза. Её знаменитые карминные глаза, которые в этот момент были не зеркалами бушующего гнева, а спокойными, глубокими, тёмными водоёмами, в которых тонул любой взгляд.

Этот наряд был вызовом. Он был её боевым штандартом, символом той старой, жестокой и непредсказуемой Скарлетт. Но парадокс заключался в том, что её поведение было полной противоположностью тому, что все ожидали увидеть. Не было надменной усмешки, нетерпеливого взмаха руки, высокомерного взгляда поверх голов. Она шла плавно, с достоинством, её осанка была прямой, но не вызывающей. Она выглядела не как капризный ребёнок, играющий во власть, а как настоящая наследница престола,осознающая свой вес. Это противоречие между знакомым, пугающим образом и абсолютно новым, холодным спокойствием сбивало с толку сильнее любой истерики.

Она прошла мимо родителей, кивнув им почти незаметно, и остановилась на ступеньку выше Рэйдо, что было продуманным жестом — она принимала его на своей земле. Их взгляды встретились. Его — ледяные, аналитические. Её — тёмные, непроницаемые. В воздухе между ними, казалось, зашипело противостояние двух стихий: безмолвного, всепроникающего холода и сконцентрированного, контролируемого огня.