Книга Эгоистичная принцесса, страница 17 – Ада Нэрис

Столица, всегда яркая и шумная, утопающая в зелени и цветах, в этот день подчинилась строгому ритму протокола. Бархатные ковры алого цвета, цвета Эврин, были расстелены по главной улице от городских ворот до самых ступеней королевского дворца. Горожане, высыпавшие поглазеть на зрелище, толпились за шеренгами гвардейцев в сияющих латах. Но даже праздничные гирлянды и разбросанные с балконов лепестки не могли скрыть напряжённого любопытства в воздухе. Все знали: это не просто визит. Это — оценка. Смотр будущего жениха, от которого зависит судьба союза двух держав.

И вот, под мерный, тяжелый бой барабанов, в распахнутые ворота въехала процессия. Она была непохожа на всё, что видели в цветущем Эврин. Вместо позолоченных карет и коней в плюмажах — строгие, лаконичные экипажи из тёмного, почти чёрного дерева, с инкрустациями из матового серебра. Лошади — не горячие рысаки, а мощные, крупные кони северной породы, их шерсть отливала синеватым стальным блеском. Стража — не в ярких мундирах, а в доспехах холодного, голубовато-серого оттенка, лица скрыты за опущенными забралами. Они двигались бесшумно, чётко, как отлаженный механизм, и от их строя веяло не парадным блеском, а неумолимой, дисциплинированной силой.

В центре процессии, в самом большом экипаже, чьи стёкла были так чисты, что казались льдинами, можно было разглядеть фигуру. Когда карета остановилась у подножия дворцовой лестницы и дверь отворилась, на ступени ступил он. Кронпринц Рэйдо Хатори.

Даже на фоне всей этой выверенной строгости он выделялся. Его внешность была подобна удару хрустального колокола — резкая, ясная, болезненно прекрасная. Серебристо-белые волосы, убранные с безупречной простотой, казались отлитыми из настоящего лунного света. Черты лица — острые, словно вырезанные изо льда резцом скульптора:высокие скулы, прямой нос, тонкие, чуть поджатые губы. Но больше всего поражали глаза. Цвета зимнего рассвета — светлые, прозрачные, почти серебристые. В них не было ни тепла, ни любопытства, лишь абсолютная, глубокая ясность и спокойствие, похожее на замерзшее озеро, под которым скрыта неведомая глубина. Он был одет в мундир оттенка морозного неба, с отделкой из белоснежного, невероятно дорогого меха снежного волка. Ни одной лишней детали. Ни одного намёка на роскошь ради роскоши. Только статус, только мощь, только холод.

Но дело было не только во внешности. Вокруг него, буквально в воздухе, ощущалось присутствие его стихии. Это была едва уловимая аура, ощущение лёгкого, постоянного холода, исходящего от его фигуры. В тёплом, напоённом ароматами цветов воздухе Эврин он казался живым осколком далёкой, вечной зимы. Придворные, выстроившиеся на лестнице, невольно ёжились, чувствуя, как по коже пробегают мурашки. Это и была его магия — магия льда. Не просто способность создавать иней или сосульки, а сама суть холода, сконцентрированная в человеческом облике, врождённая и неотъемлемая, как дыхание.

На верхней площадке лестницы его встречала королевская семья. Король Эдвард, человек с усталым, но добрым лицом, и королева Алиса, ещё сохранившая следы былой красоты, смотрели на гостя с официальной приветливостью, под которой, однако, читалась тревога. Они знали о репутации кронпринца — блестящий стратег, безупречный дипломат, обладатель силы, внушающей страх. Они знали и о нраве своей старшей дочери. Эта встреча могла стать как началом прочного союза, так и мгновенной катастрофой.