Книга Эгоистичная принцесса, страница 127 – Ада Нэрис

— Светлая магия, — прошептала она. — Значит, я была права.

Она подняла на него глаза, и в них, в этих карминовых глазах, которые он уже успел полюбить до боли, плескался ужас. Не за себя. За правду, которую они только начали открывать.

— Культ Тьмы не то, чем кажется, — сказала она тихо. — Или его вообще не существует. Есть только те, кто использует тьму как маскировку. А настоящая опасность… настоящая опасность прячется в свете.

Рэйдо подошёл к ней и опустился на колени, взяв её руки в свои. Его ладони были холодными, но в этом холоде не было угрозы — только поддержка.

— Рассказывай, — сказал он. — Всё, что ты нашла.

И Скарлетт рассказала. О нападениях, которые всегда происходили рядом с ней, с Тиарой, с ним. О закономерностях, которые она выявила. О старом садовнике Генрихе, который умер, предупредив её о том, что культ глубоко проник во дворец. И о его последних словах: «Берегитесь самого яркого света».

Рэйдо слушал молча, и с каждым её словом его лицо становилось всё более мрачным. Когда она закончила, он долго сидел неподвижно, глядя куда-то в пол.

— Значит, мы оба пришли к одному выводу, — произнёс он наконец. — Кто-то во дворце, обладающий магией света высокого уровня, руководит культом. Или, по крайней мере, использует его в своих целях.

— Тиара, — выдохнула Скарлетт, и это имя прозвучало как приговор.— Всё указывает на неё. Её магия — чистейший свет. У неё есть доступ к отцу, к советникам, ко всем тайнам дворца. Она всегда в центре внимания, и никто никогда не заподозрит её в чём-то дурном.

Рэйдо сжал её руки сильнее.

— Мы не можем действовать, не имея доказательств, — сказал он. — Если мы ошибаемся, если Тиара действительно невиновна, мы разрушим её жизнь и потеряем доверие всех. Но если мы правы…

— Если мы правы, — перебила Скарлетт, и в её голосе зазвенела сталь, — то она — самый опасный враг, который у нас когда-либо был. И она рядом. Всегда рядом.

Они замолчали. В комнате висела такая тишина, что было слышно, как потрескивают свечи в канделябре. За окном медленно поднималось солнце, заливая дворец золотым, таким обманчиво-мирным светом.

— Что будем делать? — спросила Скарлетт.

Рэйдо поднял на неё глаза. В них, в этих ледяных сиреневых глубинах, теперь горело не пламя гнева, а холодная, расчётливая решимость.

— Будем следить, — ответил он. — Будем искать доказательства. И будем готовиться к тому, что нам придётся выступить против того, кого весь мир считает воплощением добра.

Он поднёс её руку к своим губам и поцеловал. Легко, почти невесомо.

— Вместе, — добавил он. — Только вместе.

Скарлетт кивнула, и в её глазах, наконец, мелькнуло что-то, похожее на надежду. Надежду на то, что они смогут. Что они справятся. Что правда, какой бы страшной она ни была, освободит их.

Кристалл вечной мерзлоты в её руке тихо мерцал, храня в себе холод севера и тепло их зарождающейся любви. Им предстояло пройти через многое. Но теперь они были не одни. Теперь у них была правда. И друг у друга.

Тайный ход за покоями Тиары был известен только самой Скарлетт. Она обнаружила его случайно в прошлой жизни, когда, прячась от придворных сплетен и интриг, исследовала дворец вдоль и поперёк. Тогда это знание показалось ей бесполезным — ну что можно увидеть в покоях младшей сестры, вечно занятой молитвами и благотворительностью? Теперь же оно стало её единственным оружием.