Книга Контракт для герцогини, страница 91 – Ада Нэрис

Она застала герцога в одной из галерей, где он с каменным лицом выслушивал доклад управляющего Грейсона о поставках шерсти. Она подождала на почтительном расстоянии, пока тот не закончит и не удалится с низким поклоном.

— Ваша светлость, — начала она, когда Доминик, не глядя, сделал шаг в её сторону. — Я планирую посетить сегодня хутор Фэров. Это на самой границе ваших владений, к востоку. Дело требует личного присутствия.

Он остановился, его взгляд скользнул по её лицу, задержавшись на плотной папке в её руках. В его глазах не было ни одобрения, ни запрета, лишь привычная, уставшая оценка.

— Фэров? Дорога идёт через Лесной спуск, — заметил он ровным голосом, лишённым эмоций. — Длинный путь. На что-то конкретное рассчитываете?

— На понимание, — твёрдо ответила Эвелина. — Отчёты — это цифры. Я хочу видеть лица. Убедиться, что наша помощь доходит и не развращает. Это в интересах имения.

Он помолчал, его пальцы слегка постучали по мраморному подоконнику.

— Вам будет достаточно моего эскорта? Или вам требуется моё личное сопровождение? — в его тоне прозвучал лёгкий, почти неосязаемый металлический отзвук. Он проверял её, её мотивы.

— Эскорта будет вполне достаточно, — парировала она, не моргнув глазом. — Ваше время, я полагаю, куда ценнее моего.

Уголок его рта дрогнул на миллиметр — не улыбка, а что-то вроде признания её ответа.

— Как скажете. Возьмите двоих всадников. И вернитесь до сумерек. Лесной спуск в темноте — не место для дамских прогулок.

— Согласна.

Поездка на хутор заняла большую часть дня. Приём был настороженным, но тёплым. Молодой человек, к её облегчению, оказался просто сильно простуженным и истощённым, а не чахоточным. Она распорядилась выделить семье тёплые одеяла и дополнительный паёк на зиму, пообещала прислать плотника починить прохудившуюсякрышу. Обратная дорога началась позже, чем планировалось.

Сумерки сгущались, окрашивая сосновый лес в сизые, глубокие тона. Воздух стал холодным и влажным. Карета, старая, но ухоженная герцогская берлина, мерно покачивалась на ухабах лесной дороги. Эвелина, уставшая, но довольная, уже предвкушала чашку горячего чая у камина, как вдруг они подъехали к тому самому Лесному спуску — длинному, крутому излому дороги, где с одной стороны возвышался склон, поросший мхом, а с другой зиял обрыв, терявшийся в вечернем мраке под пологом деревьев.

Кучер, старый Джозеф, натянул вожжи, прикрикнул на лошадей, и они начали осторожное движение вниз. И именно в этот момент, на самом крутом участке, раздался звук — не громкий, но чёткий, сухой, словно ломают толстую сухую ветку. Это был скрежет, а потом резкий, страшный треск.

Карета дико дернулась, накренилась на правую сторону, ту самую, что была обращена к обрыву. Эвелина вскрикнула, ухватившись за подушку, чтобы не вылететь с сиденья. Лошади заржали от испуга. Послышались крики всадников эскорта. Карета, волоча что-то с грохотом по земле, проехала ещё несколько саженей, всё сильнее заваливаясь, и остановилась, упёршись чем-то в край дороги. Ещё фут — и они бы полетели вниз.

Сердце колотилось где-то в горле. Эвелина, дрожа, отодвинула занавеску. Один из всадников уже соскочил с коня, его лицо в сгущающихся сумерках было бледным от ужаса.

— Ось! — крикнул он, указывая. — Правая задняя ось, миледи! Переломилась пополам!