Книга Контракт для герцогини, страница 94 – Ада Нэрис

— Вам необходимо собрать вещи. Самые необходимые. Всё остальное отправят позже. У вас есть два часа.

Эвелина моргнула, сбитая с толку этой неожиданной директивой.

— Собрать вещи? Для чего? Я… я выполню ваше распоряжение и останусь в своих покоях.

Он медленно, как дикий зверь, не спешащий, но неумолимый в своих намерениях, вышел из-за стола.

— Нет. Вы здесь больше не останетесь. Замок Олдридж перестал быть безопасным местом. Вы переезжаете. В город. В особняк Блэквуд на Хэнoвер-сквер.

Он произнёс это так же просто, как если бы отдавал приказ о смене караула. Для Эвелины же это прозвучало как гром среди ясного неба.

— Переезжаю? В город? — переспросила она, не веря своим ушам. — Но это… это невозможно. Мои дела здесь, деревня, школа, люди…

— Ваши дела, — перебил он её, и в его голосе впервые за вечер прозвучала резкая, ледяная сталь, — едва не стоили вам жизни. И поставили под угрозу всё, что я здесь выстраиваю. Это обсуждению не подлежит.

Он подошёл ближе, и она инстинктивно отпрянула. Не от страха перед ним, а от тойнечеловеческой, сконцентрированной энергии, что от него исходила.

— Здесь, — продолжил он, сделав широкий, небрежный жест рукой, будто охватывая весь замок и бескрайние леса вокруг, — слишком много переменных. Слишком много лесов, где можно спрятаться. Слишком много тёмных углов в самих этих древних стенах. И слишком много людей, которым я… пока не доверяю. Здесь невозможно всё проконтролировать. В городе — иначе.

Он говорил не как муж, беспокоящийся о жене. Он говорил как стратег, анализирующий поле битвы и перемещающий ценную, но уязвимую фигуру в более защищённую позицию.

— В городе, — его голос стал ещё тише, почти интимным по тону, но от этого не менее жёстким, — особняк — это крепость в крепости. Узкие улицы, вездесущие соседи, моя собственная охрана, которую я могу проверить лично. Там легче отследить чужое присутствие. Легче контролировать окружение. Легче обеспечить безопасность. Вашу безопасность, как моей супруги по контракту. Это не обсуждение, леди Блэквуд. Это приказ.

Эвелина почувствовала, как по щекам разливается жгучий румянец унижения и гнева.

— Вы говорите со мной как с солдатом или с крепостной служанкой, которую можно перевести с одного двора на другой! Я не пешка на вашей шахматной доске!

На её вызов он отреагировал лишь тем, что его брови чуть приподнялись на миллиметр. Никакого другого движения.

— В данной ситуации, — произнёс он с убийственной чёткостью, — вы именно пешка. Самая уязвимая и при этом самая провоцирующая фигура на доске. И пока я не выясню, кто и зачем пытается её снять, я перемещу её туда, где за ней будет проще уследить. Ваши чувства и амбиции в данный момент находятся в самом низу моего списка приоритетов.

Его слова жгли, как пощёчина. Но вместе с обидой в её сознании пробивалась и ледяная струйка логики. Он был прав. Ужасно, оскорбительно прав. Кто-то только что попытался её убить. Здесь, в его владениях. Его реакция — реакция осаждённого командира. И она, невольно, стала центром этой осады.

— И что же? — выдохнула она, чувствуя, как силы покидают её. — Я буду заперта в городской клетке? Без права выйти, без права продолжить то, что начала?

— Вы будете жить, — поправил он её с ледяной прямотой. — Это главное право, которое сейчас под вопросом. Всё остальное… будет зависеть от результатоврасследования. Собирайтесь. Карета будет подана через два часа. Вас будут сопровождать мои личные стражники. И помните, — он повернулся, чтобы уйти, но на пороге обернулся, бросив последнюю фразу через плечо, — с этого момента вы находитесь под моей непосредственной защитой. И под моим непосредственным наблюдением. Ваша самостоятельность, которой вы так дорожите, отныне — предмет роскоши, который вы не можете себе позволить.