Книга Контракт для герцогини, страница 96 – Ада Нэрис

Из этого проёма, неспешно, словно входил в свою собственную гостиную, вышел Доминик.

Он был без сюртука, в простой белой рубашке и тёмных брюках. На его лице не было ни следа ярости, лишь привычная, утомлённая холодность. Он закрыл потайную дверь за собой, и она бесшумно встала на место, снова став частью стены.

Эвелина отступила на шаг, сердце бешено заколотилось в груди — не от страха перед ним, а от шока от этого вопиющего вторжения.

— Что это? — вырвалось у неё, и голос прозвучал резче, чем она планировала. — Как вы вошли? Что это за проход?

Он не ответил сразу. Его взгляд оценивающе скользнул по комнате, по её лицу, по её сжатым в кулаки рукам.

— Это дверь, — произнёс он наконец, с убийственной простотой. — Она соединяет ваши покои с моими. Моя спальня и кабинет находятся в смежном крыле.Этот проход существует с постройки особняка.

— Соединяет? — повторила Эвелина, чувствуя, как жар возмущения поднимается к её щекам. — Без моего ведома? Вы считаете это приемлемым? Войти без стука, как… как через чёрный ход!

— Приемлемость определяется необходимостью, — парировал он, и в его голосе не дрогнула ни одна нота. — А необходимость продиктована вашей безопасностью. Вернее, её вопиющим отсутствием. Этот проход существует не для вашего удобства, леди Блэквуд, и уж точно не для моих ночных визитов. Он существует для того, чтобы в случае новой угрозы, шума, крика о помощи, я мог оказаться здесь быстрее, чем любая охрана, бегущая по коридорам. Это мера предосторожности. Стратегическая.

— Это нарушение всех границ! — воскликнула она, не в силах сдержаться. — Вы превращаете мою комнату в… в форпост, доступный вам в любой момент! У меня не осталось и крупицы личного пространства!

— Личное пространство, — отрезал он, и в его глазах вспыхнул знакомый холодный огонь, — это привилегия, которую вы временно утратили, когда ось вашей кареты лопнула над обрывом. Ваша безопасность теперь в приоритете. И она будет обеспечиваться на моих условиях. Если это означает, что я буду спать в тридцати шагах от вас с открытой дверью между нами, то так тому и быть. Ваши чувства на этот счёт меня не интересуют.

Он сделал шаг вперёд, и она инстинктивно отпрянула, наткнувшись на край кровати.

— Эта дверь, — продолжал он, указывая на неё взглядом, — будет заперта с вашей стороны. У вас не будет ключа. Я не намерен вторгаться в ваш покой без крайней нужды. Но с моей стороны она останется на запоре, который я могу открыть за секунду. Это не обсуждается. Так будет.

Он говорил с непоколебимой уверенностью человека, отдавшего приказ о передислокации войск. Его слова не оставляли места для иллюзий: она была не гостьей и не хозяйкой здесь. Она была подзащитной, объектом охраны, чья воля и комфорт были принесены в жертву высшей цели — её физическому выживанию. И её главным защитником и тюремщиком становился этот холодный, неумолимый человек, чей взгляд видел в ней не личность, а уязвимое звено в цепи его собственных проблем.

— Вы закончили? — спросила она, с трудом выдавливая слова из пересохшего горла.

— На сегодня — да, — кивнул он. — Не пытайтесь забаррикадироватьдверь или как-то её обезвредить. Это бесполезно. Спокойной ночи, леди Блэквуд. Постарайтесь отдохнуть. Завтра будет не легче.

Он развернулся, нажал на незаметную глазу деталь в резьбе шкафа. Дверь снова бесшумно отъехала, поглотив его тёмный силуэт, и встала на место, став опять лишь частью стены, полной чужих, немых книг. Эвелина осталась одна в своей роскошной, совершенной, абсолютно беззащитной перед ним клетке. Граница между их мирами была теперь условной, тонкой, как фанера потайной двери. И ключ от неё был только у него.