Книга Контракт для герцогини, страница 90 – Ада Нэрис

Он замолчал, глотая воздух.

— Соперник выстрелил первым. Пуля попала сюда, — Лоуренс бессознательно прикоснулся к своему левому плечу, чуть ниже ключицы. — Раздробила кость, прошла навылет. Врачи потом говорили, что он чудом выжил. Потерял много крови. Но он… он не упал. Он поднял свой пистолет. Прицелился. И выпустил пулю прямо в сердце клеветника.

В комнате стало тихо. Тиканье часов звучало как отсчёт секунд, отделявших тот кровавый рассвет от нынешнего дня.

— Он убил его, — прошептала Эвелина, не как вопрос, а как осознание неотвратимой цены.

— Да, — коротко кивнул Лоуренс. — Защитил её честь. Окончательно и бесповоротно. Свет осудил его за жестокость, за нарушение негласного правила — стрелять в воздух. Но они не понимали… для него это не была дуэль. Это была казнь. Правосудие, которое, как он верил, не смогло свершиться иным путём.

— И шрам… и его боль теперь…

— Физическая рана срослась плохо, — перебил её Лоуренс, всё так же монотонно. — Врачи сделали, что могли. Но в сырость, при усталости, при стрессе… она напоминает о себе. А другая рана… — он впервые посмотрел прямо на Эвелину, и в его глазах стояла бездонная печаль, — та, другая рана,ваша светлость, никогда не затянется. Он потерял сестру. А затем, чтобы спасти её тень от грязи, он убил человека и навсегда похоронил часть себя самого. Тот юноша, каким я его помнил… он умер на той самой поляне вместе с тем негодяем.

Эвелине стало нечем дышать. Картина складывалась с пугающей, мучительной ясностью. Его ледяная маска — это не высокомерие. Это шрамы, выстроенные в стену. Его ярость, когда она вмешалась в дело с землями — это не контроль, это панический страх. Страх, что её действия, её неподчинение, привлекут внимание новых врагов, новых опасностей, которые он больше не в силах контролировать, потому что цена последней победы оказалась для него непосильной. Он не злился на неё. Он боялся занеё. И, возможно, боялся того, что ему снова придётся кого-то защищать. Или убивать.

Она нечаянно ткнула пальцем не просто в старую травму. Она ткнула в открытый нерв всей его трагедии, в его незаживающую вину и бесконечную боль. И он, вместо того чтобы закричать, надел маску циника и вытолкал её вон.

— Он… он никогда не говорит об этом, — тихо добавил Лоуренс, видя, как меняется её лицо. — Никогда. Это тайна. Для всех. Сегодня я совершил непростительное предательство.

— Нет, — вырвалось у Эвелины. Она покачала головой, её мысли метались, пытаясь переработать услышанное. — Вы не предали. Вы… дали мне ключ. Чтобы не ломать дверь, пытаясь войти.

Но понимание не приносило облегчения. Оно приносило тяжесть, почти неподъёмную. Она теперь знала, что скрывается за титулом «Лорд Без Сердца». И это знание не давало права на панибратство или жалость. Оно давало лишь огромную ответственность и щемящее сострадание, которое нужно было хоронить где-то глубоко внутри, потому что он ненавидел бы его больше всего на свете.

Она осознала, какую рану задела. Не физическую. Ту, что была гораздо, гораздо глубже.

Дела в деревне, некогда полные отчаяния, теперь обретали чёткий ритм и видимые плоды. Эвелина, просматривая записи миссис Нотт, обратила внимание на пометку о дальнем хуторе Фэров, где жила большая семья, чей старший сын недавно вернулся с севера с подозрением на чахотку. Были отправлены лекарства и еда, но личного визита ещё не было. Решение созрело быстро: нужно ехать самой, увидеть условия, поговорить с людьми, оценить, какая помощь нужнее всего.