Книга Контракт для герцогини, страница 41 – Ада Нэрис

— Теперь, если позволите, я удалюсь. Его светлость должен вернуться с минуты на минуту. Спокойной ночи, герцогиня.

Он поклонился и вышел, оставив Эвелину одну, но уже не просто одинокую. Оставленную наедине с открывшейся бездной.

Она снова посмотрела на портрет смеющейся девочки, а затем на пустое кресло во главе стола, где должен был сидеть её ледяной муж. В её сознании что-то щёлкнуло, сложилось в новую, тревожащую картину. «Лорд Без Сердца». Это была не просто насмешка света над его холодностью. Это был щит. Панцирь, отлитый из боли и, возможно, вины, связанной с той самой «печальной историей» и этой девочкой на портрете. Его суровость к подданным, его удаление в этот мрачный замок, его нежелание пускать кого-либо в свою жизнь— всё это было не природной жестокостью, а… защитой. Защитой от новых ран. Защитой других от себя? Или себя — от других?

Мысли кружились в голове, когда вдруг её внимание привлекло лёгкое движение у двери. Та же самая молодая служанка, что провожала её, снова стояла на пороге, склонив голову. Но теперь в её опущенных глазах, мелькнувших на секунду, Эвелина прочла не просто страх, а что-то иное — смутное, робкое ожидание.

— Ваша светлость, — прошептала девушка, едва слышно. — Камин в вашей спальне… он, кажется, плохо разгорается. Миссис Бирчем велела доложить… и спросить, не прикажете ли принести ещё одно одеяло? Ночью в башнях бывает особенно сыро.

Это была не просто просьба об одеяле. Это был первый, крошечный, неуверенный проблеск контакта. Служанка, возможно, услышавшая от кого-то (от того же Лоуренса?), что новая герцогиня не просто кукла, рискнула заговорить. Чтобы проверить. Чтобы увидеть.

И Эвелина, всё ещё находясь под впечатлением от слов секретаря, увидела в этом шанс. Не просто дать распоряжение, а ответить по-человечески.

— Да, пожалуйста, — сказала она, и её голос прозвучал мягче, чем обычно. — Одеяло будет очень кстати. И… передайте миссис Бирчем, чтобы не беспокоилась о камине. Я разберусь. И поблагодарите её за заботу.

Девушка чуть заметно приподняла голову, кивнула и, скользнув последним взглядом по лицу Эвелины, бесшумно исчезла.

Эвелина откинулась на спинку тяжелого дубового стула. Тень прошлого, брошенная мистером Лоуренсом, теперь лежала и на ней. Но вместе с ней пришло и первое, робкое понимание. И, возможно, первая, едва заметная трещина в ледяной стене, отделявшей её от этого странного, сурового мира и его ещё более странного, закрытого хозяина. Она больше не просто пленница в золотой клетке. Она стала свидетелем. И это меняло всё.

Утро в Олдридже началось не с солнечных лучей, а с приглушённого гула ветра, бившегося в свинцовые стекла. Эвелина, уже одетая в тёплое шерстяное платье, сидела у камина в своей гостиной с книгой (привезённой из Лондона и казавшейся здесь чужеродным предметом), пытаясь не думать о леденящей пустоте коридоров. Где-то в замке был герцог, но он существовал в параллельной, недоступной ей реальности — в башне, библиотеке, на деловых встречах.

Её размышления прервал тихий, но настойчивыйстук. Не тот уверенный стук мистера Лоуренса. Это был стук робкий и сдвоенный, будто за дверью стояли двое и не решались войти.

— Войдите.

Дверь приоткрылась, и в комнату словно вплыли две тени. Первая — миссис Бирчем, экономка, с лицом из гранита и ключами на поясе, позвякивающими при каждом движении. Вторая — женщина помоложе, с красными от холода руками и простым, но чистым платьем — ключница, миссис Элтон. Обе застыли на пороге, словно ожидая разрешения переступить запретную черту.