Книга Контракт для герцогини, страница 187 – Ада Нэрис

Прошло три дня. Три дня лихорадочного ожидания, когда каждый стук в дверь, каждый шёпот в коридоре заставлял сердце Эвелины сжиматься. Она почти не спала, проводя ночи над досье и дневником Доминика, выстраивая в уме картину заговора, изучая каждую фамилию, каждую цифру, каждый намёк. Пища, которую приносила ей миссис Браун, оставалась нетронутой. Она существовала на чистой воле и холодном чае, её силы питала лишь одна мысль: он там, в каменном мешке Тауэра, в сырости и темноте, и каждое мгновение его страдания — на её совести.

На рассвете четвёртого дня тишина была нарушена.

В её покои, без стука, вошёл Джек. Его одежда была в глине и пыли, лицо осунулось от усталости, но глаза горели лихорадочным возбуждением. Он был не один. За ним, робко переступая с ноги на ногу, шёл высокий, худой парень с лицом пахаря и умными, испуганными глазами — его брат Томас, извозчик из Олдриджа.

— Ваша светлость, — выдохнул Джек, едва переводя дух. — Нашли. Старика Кларка. Живого.

Эвелина встала так резко, что отодвинула тяжёлый стул.

— Где? Говорите.

— На старой мельнице, на реке Стор, в пяти милях от Олдриджа, — быстро заговорил Томас, снимая потрёпанную фуражку и мяв её в руках. — Место заброшенное, все обходят стороной — говорят, привидения. Но мой знакомый, который возит зерно на ту сторону реки, видел дымок из трубы пару недель назад. Подумал — бродяги. А потом, когда Джек стал спрашивать про гравировщика, вспомнил: лет десять назад там жил старик, который делал печати для поместья. Симеон, кажется. Мы с ребятами нагрянули на рассвете.

Он замолча, переглянувшись с братом. Джек кивнул ему продолжить.

— Он там, ваша светлость. Сидит, как мышь в западне. Полуживой от страха. И не от нас. Он боится тех, кто его туда посадил. Когда мы вошли… он думал, мы от них. Упал на колени, стал кричать, что всё отдаст, только чтобы не трогать внучку.

Эвелина почувствовала, как по спине пробежал холодок.

— Внучка? У него там была девочка?

— Да, маленькая, лет шести, — подтвердил Джек, и его лицо исказилось от гнева. — Тощая, испуганная. Старик её прятал на чердаке. Видно, её и держали в заложниках, чтобы он работал. Когда он понял, что мы местные, не стражники и не бандиты Рейса… он сломался. Совсем. Выложил всё.

Томас полез за пазуху и вытащил свёрток, тщательно завёрнутый в промасленную ткань. Он развернул его на столе с благоговейной осторожностью. Там лежали несколько листов бумаги разного качества, испещрённых каракулями, пробами подписей, оттисками печатей. И среди них — чистый, аккуратный лист с гербом Блэквудов и размашистой подписью «Доминик Блэквуд, герцог Олдридж». Подпись была искусной, но для глаза, знавшего настоящий почерк Доминика, в ней чувствовалась чужая, старательная рука.

— Вот черновики, — прошептал Томас. — А это — образец бумаги, который ему дали. Говорит, привезли из-за границы, особенная, с водяными знаками, которую почти не достать в Англии. И… вот это.

Он положил сверху маленький, аккуратно вырезанный кусочек кожи — матрицу печати. Орёл с мечом, но при внимательном рассмотрении видно, что кончик пера на крыле был чуть короче, а венок вокруг щита имел не семь, а восемь листочков. Идеальная копия для беглого взгляда, но фатальная ошибка для эксперта.

— Он говорит, что делал это по принуждению, — сказал Джек. — Его загнали в долги, потом пригрозиливнучкой. Работу заказывал не сам граф, а его человек, тот самый Стердж, который потом пропал. Кларк всё запомнил: даты, что именно он подделывал, даже разговор подслушал, как Стердж хвастался, что «лорд наконец прижмёт этого гордеца Блэквуда». Он готов рассказать всё. Только просит защиты для девочки. Мы её увезли, спрятали у нашей тётки в деревне. Никто не найдёт.