Книга Контракт для герцогини, страница 154 – Ада Нэрис

Дорога в Нортвуд казалась бесконечной и призрачной. Карета тряслась на колеях проселочной дороги, погружаясь во всё более густой предрассветный мрак. Лес по сторонам смыкался стеной чёрного бархата, изредка разрываемого бледными лунными бликами. Доминик не выпускал её руки. Его взгляд был прикован к окну, но он видел не пейзаж, а мысленно прорисовывал карту местности, считал повороты, оценивал уязвимости. Эвелина молчала, её слух был напряжён до предела, ловя каждый скрип колёс, каждый шорох за стенами кареты. Оба их охранника внутри сидели неподвижно, как изваяния, но их руки лежали на рукоятях пистолетов.

Наконец, карета свернула с дороги на едва заметную, заросшую травой колею. Спустя несколько минут тряски сквозь чащу они выехали на небольшую поляну. В её глубине, тонущий в тени вековых дубов, стоял тот самый охотничий домик. Небольшое, одноэтажное строение из тёмного камня и тёмного же дерева, с поникшей трубой и слепыми, заколоченными наглухо окнами. Ни одного огонька. Ни единого звука, кроме шелеста листьев на ветру и отдалённого крика ночной птицы.

Тишина была неестественной. Гробовой.

Карета остановилась в двадцати шагах от крыльца. Доминик замер, его пальцы сжали её руку ещё сильнее.

— Сиди здесь, — приказал он Эвелине шепотом, но в его глазах читалось: Пожалуйста.

Он кивнул одному из охранников, и тот бесшумно выскользнул наружу, растворившись в тени деревьев, чтобы осмотреть периметр. Второй остался в карете, его пистолет теперь был наготове.

Доминик, не выпуская из поля зрения дверь домика, медленно вышел сам. Он стоял рядом с каретой, его фигура была напряжена, как у зверя, готового к прыжку. Прошла минута. Две. Охранник вернулся, подойдя почти вплотную.

— Никого не видно, ваша светлость. Но… у двери свежие следы сапог. Не один человек. И дверь приоткрыта.

Это было всё, что нужно было услышать. Ловушка. Но где? И в какой момент она захлопнется?

Доминик обернулся к карете, его лицо в предрассветном полумраке было жёстким.

— Всё. Мы уезжаем. Сейчас же.

Но было уже поздно.

Из леса, бесшумно, как призраки, вышли люди. Их было не трое и не пятеро. Их было больше десятка. Они возникли повсюду: из-за деревьев, из кустов, сзади кареты. Они не бежали, не кричали. Они просто вышли и встали, блокируя все пути отхода. Их одежда была тёмной, без опознавательных знаков, лица скрывали низко надвинутые шляпы или капюшоны. В их руках были не пистолеты, а короткие карабины и толстые дубинки.

Охранник в карете рванулся было наружу, но тут же рухнул на землю, сбитый ударом приклада в висок от того, кто подкрался с другой стороны. Второй охранник, тот что был снаружи, выхватил пистолет, но раздался сухой щелчок курка — осечка. И прежде чем он успел сообразить что-либо, на него набросились двое, повалили на землю и обездвижили.

Доминик инстинктивно шагнул, чтобы прикрыть собой дверцу кареты, где сидела Эвелина. Его рука потянулась к скрытому под камзолом кинжалу. Но противник был слишком многочисленен, слишком организован. Они не стреляли. Они просто окружили.

И тогда из темноты у двери домика вышел ещё один человек. Он был одет не как его подручные, а в тёмный, дорогой сюртук. Его лицо было закрыто, но осанка, манера держаться выдавали в нём не наёмного головореза, а человека, привыкшего командовать. Главарь.