Книга Литературный клуб: Cладкая Надежда, страница 18 – Ада Нэрис

— Ты на игле, что ли? — как-то спросил он, наблюдая, как Кай на перемене бесцельно перекладывает учебники с места на место. — Или твой литературный гарем доводит до белого каления? Выбирай уже кого-нибудь одного, а то с ума сойдёшь.

Кай лишь мрачно отмахнулся, но знал, что друг прав. Выбирать было необходимо. Но как выбрать между долгом и желанием? Между тем, кого хочешь защитить, и тем, кем хочешь обладать?

Спасением, а может быть, наоборот, усугублением ситуации, стала идея Алисии. Она объявила о ней на очередном собрании, которое прошло в особенно гнетущей атмосфере.

— Коллеги, — сказала она, окидывая всех усталым, но твёрдым взглядом. — Мы закисаем. Мы варимся в собственном соку, и это начинает напоминать дурной бесконечный цикл. Нам нужна встряска. Смена декораций. Поэтому в эти выходные я везу всех на вылазку. В загородный дом моих родителей. Свежий воздух, природа, никаких школ и никаких… — она чуть заметнозапнулась, — …напоминаний. Просто мы, лес и возможность поговорить по душам без этих проклятых стен.

Эвелин, конечно же, встретила идею с восторгом. Вивьен пожала плечами, что означало её молчаливое согласие. Беатрис кивнула с своей обычной холодной вежливостью. Лилиана лишь испуганно взглянула на Алисию, словно та предложила ей отправиться на казнь, но не стала возражать. Кай почувствовал приступ паники. Несколько дней наедине со всеми ними? С Эвелин, которая не упустит шанса? С Лилианой, на которую ему придётся смотреть? Это было хуже любой пытки.

Но отказаться он не мог.

Дом родителей Алисии оказался большим, старым, немного запущенным деревянным срубом на опушке леса. Воздух пах смолой, прелой листвой и тишиной, такой густой, что её почти можно было потрогать. Первое время все чувствовали себя скованно, непривычно вне своих школьных ролей. Но Алисия оказалась права — природа и смена обстановки постепенно делали своё дело.

Вечером они разожгли костёр на заросшем мхом камне у озера. Алисия принесла из дома пледы, а её младший брат, случайно оказавшийся там, — гитару и несколько бутылок вина, строго-настрого приказав «не травиться до смерти».

Вино лилось рекой. Сначала понемногу, робко, а потом всё смелее. Даже Беатрис позволила себе расслабиться, её идеальная маска на мгновение сползла, открыв усталое, обычное лицо. Вивьен, сидевшая чуть поодаль, уставившись на пламя, казалось, на время отпустила свою язвительность. Алисия перебирала струны гитары, напевая что-то тихое и меланхоличное.

А Эвелин… Эвелин расцвела. Вино, свобода, ночь — всё это раскрепостило её окончательно. Она смеялась громче всех, рассказывала самые дурацкие истории, и её внимание всё больше и больше фокусировалось на Кае. Она подсаживалась к нему ближе, дотрагивалась до его руки, поправляла воротник его рубашки, её смех звенел у него прямо в ухе. Она флиртовала с ним открыто, нагло, на глазах у всех, и Кай, опьянённый вином, ночным воздухом и её близостью, не сопротивлялся. Он отвечал на её улыбки, смеялся её шуткам, его рука сама нашла её талию и осталась там.

Он видел, как Лилиана, сидевшая напротив, по другую сторону костра, с каждым его смехом, с каждым его взглядом в сторону Эвелин, словно угасала. Она сидела, обняв колени, укутавшись в большой плед, и смотрела нена огонь, а куда-то в темноту леса. Её лицо было неподвижным и абсолютно пустым. Казалось, она даже не дышит.