Книга Кухарка для дракона, страница 69 – Ада Нэрис

Луна висела высоко, почти полная. В её свете далеко в небе двигался тёмный силуэт — большой, с широкими крыльями. Дракон летел плавно, неторопливо, делал круг над долиной, потом другой. Не метался, не звал — просто летел.

Она смотрела на него несколько минут, пока не замёрзли ноги на холодном полу. Потом забралась обратно под одеяло и почти сразу уснула. Гул ещё звучал где-то на грани сна, но он был успокаивающим, и она не просыпалась больше до утра.

Утром, как обычно, она пошла на кухню. Разбудила печь, поставила воду для чая, открыла ставни. И замерла.

На столе, на чистой деревянной поверхности, лежал небольшой пучок трав. Раньше его здесь не было.

Она подошла ближе, наклонилась, рассматривая. Тонкие стебли, почти как у укропа, но гибкие, не ломкие. Листья мелкие, овальные, не зелёные, а серебристые, с синеватым отливом, когда на них падал свет. От трав шёл запах — лёгкий, свежий, непривычный. Мята чувствовалась сразу, но не простая, а какая-то другая, холодная. И ещё что-то пряное, чуть горьковатое, но приятное.

Элла взяла пучок в руки. Травы были прохладными на ощупь, будто их только что сорвали. Она поднесла их к лицу, вдохнула поглубже. Голова на миг стала ясной, усталость как рукой сняло.

— Откуда? — спросила она вслух, хотя никого рядом не было.

Мысли заметались. Может, Калеб заходил? Но он никогда не приходит без стука, да и откуда у него такие травы? Может, сама занесла вчера и забыла? Нет, она помнила все свои запасы, такого тут не было.

Она повертела пучок в руках, рассматривая. И вдруг поняла.

Ночной полёт. Спокойный, размеренный, не тревожный. Он летал не потому, что не мог спать. Он летал за этим. Где-то высоко в горах, куда люди не ходят, сорвал эти стебли и принёссюда. На кухню. Для неё.

Элла опустилась на табурет, всё ещё держа травы в руках. В груди стало тепло. Не от чая, не от печи — от этой простой мысли: он думал о ней. Даже когда летал там, в ночном небе, один, он думал о ней.

Она не знала, что это за травы. Не знала, как их заваривать, с чем есть, можно ли их вообще есть. Но знала одно: это подарок. Самый странный, самый неожиданный в её жизни, но подарок. И сделан он не из вежливости и не из чувства долга, а просто так. Потому что захотел сделать приятно.

Элла улыбнулась, погладила пальцем серебристый листок и пошла ставить чайник.

Элла поставила чайник на огонь. Пока вода грелась, она всё держала пучок в руках, рассматривала, нюхала, не зная, с какой стороны к нему подступиться. Травы пахли сильно, но приятно, и этот запах заполнял всю кухню, перебивая даже утренний дух вчерашнего ужина.

Когда вода закипела, она отщипнула несколько листочков, положила в кружку, залила. Сначала ничего не происходило — листья просто плавали на поверхности. Но через минуту вода начала менять цвет. Становилась светлой, чуть золотистой, а потом вдруг взялась серебром — не краской, а именно отливом, будто в кружку упал луч луны и там остался.

Элла поднесла кружку к лицу, вдохнула пар. Запах ударил в нос — свежий, чистый, с мятной прохладой и чем-то ещё, отчего сразу захотелось пить. Она отхлебнула маленький глоток.

Чай был тёплым, но не обжигал. Во рту оставался вкус травы, чуть сладковатый, с лёгкой горчинкой на послевкусии. А потом тепло пошло внутрь. Не так, как от обычного чая, а глубже, будто каждая капля находила в теле своё место. Усталость, которая копилась за три дня беготни с бульонами и мазями, начала отступать. Мысли перестали путаться, голова стала ясной, как после хорошего сна.