Книга Кухарка для дракона, страница 66 – Ада Нэрис

— На кухню, — ответила она не оборачиваясь. — Бульон сварю. И найду чем тебя натереть, если чешется.

Он хотел что-то сказать — она слышала, как он набрал воздуха, — но передумал. Только выдохнул, и вместе с выдохом вырвалось облачко дыма погуще.

Элла спустилась вниз и остановилась посреди кухни, оглядывая запасы. Курица есть. Коренья есть. В кладовой, кажется, валялся гусиный жир, а в травах она разбиралась достаточно, чтобы понять, что хорошо бы добавить мяты и ещё чего-то успокаивающего.

Она принялась за дело. Руки работали сами, а в голове крутилось одно: «День, два, три. Переждать. Сам пройдёт». Ну уж нет. Если он думает, что она будет сидеть сложа руки и смотреть, как он мучается, он сильно ошибается. Она не врач и не маг, но бульон сварить может. И тепло обеспечить. И покой.

Нравится ему это или нет.

На кухне Элла делала то, что умела лучше всего — готовила. Курица нашлась в леднике, старая, но ещё крепкая, с жёлтой кожицей и толстыми ногами. Она разрубила её на части, сложила в кастрюлю, залила холодной водой. Поставила на плиту, убавила огонь, чтобы кипело медленно, без спешки.

Морковь, лук, корень петрушки — всё это она чистила, мыла и бросала в бульон. Добавила соли, несколько горошин перца, лавровый лист. Потом подумала и кинула пучок сушёного укропа — от него всегда пахло домом и уютом.

Пока бульон варился, она занялась мазью.

Гусиный жир нашёлсяв кладовой, в глиняном горшке, запечатанном воском. Она отковырнула кусочек, положила в маленькую миску и поставила на тёплое место, чтобы растопился. Мята — сушёная, мелко крошеная — лежала в мешочке на полке. Она отсыпала горсть, растёрла пальцами, чтобы запах стал сильнее.

Ещё она помнила, что Калеб как-то рассказывал про масло из каких-то северных растений, которое хорошо снимает раздражение. Она порылась в дальних запасах и нашла пузырёк с мутноватой жидкостью, пахнущей хвоей и холодом. Открыла, понюхала — вроде то. Если не то, хуже не будет.

В миске с растопленным жиром она смешала мяту, несколько капель того масла и ещё добавила немного воска, чтобы мазь держалась, а не таяла сразу от тепла рук. Размешала деревянной ложкой, попробовала на запястье — не жжёт, пахнет резко, но приятно. Остудила, переложила в чистую баночку.

Бульон к тому времени уже настоялся. Она сняла пену, вытащила овощи, процедила через сито в другую кастрюлю. Жидкость получилась золотистая, прозрачная, с жирными кругами на поверхности. От неё шёл такой запах, что у самой слюнки потекли.

Она налила полную миску, положила ложку, отрезала ломоть хлеба. Поставила всё на поднос, рядом положила баночку с мазью и пошла наверх.

Аррион сидел в том же кресле, закутанный в плед. Дыма из носа почти не было, но выглядел он не лучше — такой же бледный, с тёмными кругами, с обветренными, потрескавшимися губами. Когда она вошла, он поднял голову и посмотрел на неё с выражением, которое трудно было назвать приветливым.

— Я не голоден, — сказал он.

— Врёшь, — ответила Элла спокойно. — Ты три дня ничего не ел, кроме чая. Давай, садись ровно.

Она поставила поднос на столик рядом с креслом, подвинула миску ближе к нему. Аррион смотрел на бульон так, будто это была не еда, а отрава.

— Я сказал...

— Я слышала. Ешь.

Она стояла рядом, сложив руки на груди, и смотрела на него. Он поморщился, взял ложку, зачерпнул немного, подул. Попробовал. Помолчал. Потом съел ещё ложку. И ещё.