Книга Кухарка для дракона, страница 58 – Ада Нэрис

В этот момент между ними родилось нечто новое. Не любовь — ещё рано. Не дружба — слишком глубоко. Доверие. Абсолютное, безоговорочное доверие, которое сильнее любых слов. И это было только начало.

Утро выдалось спокойным. Элла домыла посуду после завтрака, протёрла столы и уже собиралась доставать муку для хлеба, когда взгляд её упал на плиту.

Она стояла в углу кухни, чёрная, матовая, с тускло мерцающими кристаллами в толще камня. Хорошая плита. Умная. Но последние дни вела себя странно. То жар спадал, и мясо томилось часами, то вдруг вспыхивала так, что корочка сгорала раньше, чем середина пропекалась.

Элла подошла ближе, присела на корточки, разглядывая кристаллы. Она уже привыкла, что магия здесь работает не сама по себе, а подчиняется каким-то своим законам. И чем дольше она жила в замке, тем больше ей хотелось эти законы понять.

— Может, просто подкрутить? — пробормотала она себе под нос.

Аррион показывал ей однажды, как регулировать подачу энергии. Там был какой-то рычаг сбоку, и если его повернуть по ходу солнца, жар усиливается, а если против — ослабевает. Или наоборот? Она наморщила лоб, пытаясь вспомнить.

— По ходу солнца, — решила она. — Или против? Ладно, разберусь.

Она залезла рукой за плиту, нащупала холодный металлический рычаг. Тот сидел плотно, явно не привыкший к частому использованию. Элла налегла, поворачивая.

Сначала ничего не произошло. Потом кристаллы в толще камня мигнули — раз, другой. А потом засветились ровным, ярким светом. Элла довольно улыбнулась и уже хотела вылезать, когда плита издала низкий, вибрирующий гул.

— Ой, — сказала она.

Гул нарастал. Кристаллы разгорались всё ярче, и свет их из тёплого стал белым, режущим глаза. Воздух вокруг плиты задрожал, как над костром в жаркий день. А потом раздался хлопок.

Не взрыв даже, а именно хлопок — глухой, сочный, будто лопнул переспелый тыквенный плод. И в тот же миг из кастрюли, где варился соус для вечернего жаркого, вверх ударил фонтан. Густая, томатная, дымящаяся масса взметнулась до потолка и обрушилась вниз.

На стены. На пол. На полки с посудой. На Эллу.

Она зажмурилась в последний момент, но это не помогло. Тёплая, липкая жижа залила лицо, волосы, фартук, платье. Что-то капало с потолка, что-то стекало по стенам. В ушах стоял звон от хлопка, а в воздухе висел густой запах томатов, чеснока и подгоревшего сахара.

Элла открыла глаза.

Кухня напоминала поле боя. Стены в красных разводах, на полу лужи, с потолка всёещё капает. Кастрюля, виновница торжества, сиротливо стояла на плите, наполовину пустая. А сама Элла... Она опустила глаза и охнула. Фартука больше не существовало — только красное месиво. Платье прилипало к телу. Руки были липкими, как будто их обмакнули в варенье. И что-то странное щекотало щёку.

Она подняла руку, потрогала волосы. Прядь у виска была жёсткой, сухой и пахла палёным. Обгорела. Совсем чуть-чуть, на палец, но обгорела.

— Ну вот, — сказала она вслух, и голос её дрогнул. — Додумалась.

Она стояла посреди этого разгрома, липкая, пропахшая соусом, с обгоревшими волосами, и чувствовала себя полной дурой. Хотела как лучше. Хотела помочь, усовершенствовать, разобраться. А получилось вон что. Теперь Аррион увидит это безобразие и... Что он сделает? Разозлится? Выгонит? У него и так после разговора о войне на душе кошки скребли, а тут ещё она со своими экспериментами.