Книга Кухарка для дракона, страница 55 – Ада Нэрис

Уборка в кладовых заняла три дня. Три дня скрежета щёток, кислого запаха уксуса, въедающегося в кожу, и тишины, которая после гибели поющей плесени казалась почти оглушительной. Но они справились. К вечеру третьего дня кладовые сияли чистотой — выскобленные, просушенные магией Арриона, готовые принять новые запасы.

Элла выпрямилась, разминая затекшую спину, и оглядела дело своих рук с законной гордостью. Стены были серыми, каменными, без следов зелёного свечения. Пахло теперь только уксусом и сыростью, но это было временно. Она проветрит, и запах уйдёт.

— Готово, — сказала она, оборачиваясь к Арриону.

Он стоял у входа, прислонившись плечом к косяку, и смотрел на неё. В его золотых глазах, в полумраке подвала, светилось что-то тёплое. Он устал — она видела это по едва заметной тени под глазами, по тому, как расслабленно он держался. Поддерживать магией воздух и свет столько часов подряд было, видимо, нелегко даже для дракона.

— Ты молодец, — сказал он просто. И в этом «ты» (не «вы»!) было столько тепла, что у Эллы защипало в глазах.

Она улыбнулась, вытерла пот со лба — и снова размазала по лицу серую пыль. Наверное, вид у неё был тот ещё. За три дня она сменила уже третий фартук, волосы выбились из-под платка окончательно и безвозвратно, а руки пахли уксусом так, что даже она сама морщилась.

— Пойдём наверх, — сказала она. — Я хоть умоюсь. И ужин надо готовить. Ты, поди, голодный.

Он не возражал.

Они поднялись по узкой лестнице, миновали тёмные коридоры и наконец вышли в жилую часть замка. Здесь было теплее — магия, поддерживающая жильё, работала исправно. Из кухни тянуло остаточным теплом от печи, которую Элла оставила едва тлеть, чтобы не тратить дрова и силы.

— Посиди пока, — сказала она, кивая на кресло у камина в зале. — Я быстро.

Аррион кивнул, но не пошёл в зал. Остановился прямо в коридоре, у входа на кухню, и вдруг сделал то, чего она никогда раньше не видела.

Он расстегнул верхние пуговицы рубашки.

Две. Потом третью. Запрокинул голову, подставляя лицо тёплому воздуху, тянущемуся из кухни, и прикрыл глаза. В этом жесте было столько усталости, столько человеческой, понятной потребности в тепле и покое, что у Эллы сжалось сердце. Он был не просто драконом. Он был живым, уставшим существом, котороепосле трёх дней тяжёлой работы просто хотело глотнуть тепла.

Она замерла с охапкой грязных тряпок в руках, собираясь пройти мимо него на кухню, и взгляд её упал на его грудь.

И она забыла, как дышать.

Там, под расстёгнутой рубашкой, на смуглой коже, виднелся шрам. Старый, страшный, не похожий ни на что, что она видела раньше. Он начинался у ключицы и уходил вниз, под ткань, теряясь где-то у солнечного сплетения. Широкий, неровный, с рваными краями, которые давно зажили, но навсегда оставили свой след. Это не был след от меча или ножа — такие она видела у завсегдатаев таверны, хваставшихся боевыми ранами. Это было что-то другое. Будто по его груди провели огромной, острой когтистой лапой, сдирая кожу и плоть до кости. Или будто в него вонзилось что-то огромное, разрывающее, а потом вышло, оставив после себя этот жуткий, неровный рубец.

Элла смотрела и не могла отвести взгляд. Тряпки выскользнули из ослабевших пальцев и упали на пол с тихим шлепком. Она не заметила.