Книга Кухарка для дракона, страница 56 – Ада Нэрис

Мысли метались в голове. Кто? Что? Когда? Сколько лет этому шраму? Как он вообще выжил? И самое главное — что за боль скрывается за этим рубцом, за этой старой, зажившей, но навсегда изуродовавшей его раной?

В ней боролись два чувства. Острое, жгучее сострадание к существу, которое носило на теле след такой страшной боли. И смущение, почти стыд — она вторглась в чужую тайну, увидела то, что он, возможно, предпочёл бы скрыть. То, что не предназначалось для чужих глаз.

Аррион, почувствовав её взгляд, открыл глаза и медленно опустил голову. Их взгляды встретились. Он увидел её лицо — побелевшее, с расширенными зрачками, устремлёнными на его грудь. Увидел тряпки на полу. Увидел всё.

На мгновение в его глазах мелькнуло что-то, чего она никогда раньше не видела. Не гнев, не раздражение. Уязвимость. Беззащитность. Он был застигнут врасплох, пойман с неподобающей дракону слабостью — со своим прошлым, со своим шрамом, со своей болью, которые он так тщательно прятал под одеждой и под маской ледяного спокойствия.

Он не дёрнулся запахнуть рубашку. Не отвернулся. Не приказал ей уйти. Он просто стоял и смотрел на неё, и в этом взгляде было столько всего, что Элла не могла бы выразить словами.

— Прости, — прошептала она, и голос её дрогнул. — Я не хотела... я нечаянно... прости.

Онасделала шаг назад, намереваясь подхватить тряпки и исчезнуть, сбежать на кухню, спрятаться от этого взгляда и от своей неловкости. Но ноги не слушались. Она стояла, пригвождённая к месту, и смотрела на него. На шрам. На его глаза.

Тишина между ними длилась вечность. И в этой тишине Элла вдруг поняла одну простую вещь: она не хочет убегать. Она хочет знать. Не из праздного любопытства, а потому что этот шрам — часть его. Часть того, кто он есть. И если она хочет быть рядом с ним, она должна знать всё. Даже самое страшное.

Потом он перевёл взгляд куда-то в сторону, на каменную стену коридора, и заговорил.

Голос его был тихим, ровным, лишённым эмоций, но Элла слышала, как трудно ему даётся каждое слово. Будто он вытаскивал их из самой глубокой, самой тёмной части своей души, куда не заглядывал уже много лет.

— Это было давно, — начал он. — Очень давно. Когда мир был моложе, а драконы — многочисленнее. Мы жили кланами. Воевали за территории, за право первородства, за магические источники. Глупости. Теперь я понимаю, что это были глупости. Тогда казалось — дело чести.

Он замолчал на мгновение, и Элла боялась дышать, чтобы не спугнуть эту хрупкую нить доверия.

— Был клан, с которым мы враждовали столетиями, — продолжил Аррион. — И вдруг они предложили мир. Перемирие. Союз против общего врага. Мы поверили. Мы были молодыми, глупыми, мы хотели верить.

Его рука, висящая вдоль тела, медленно сжалась в кулак.

— Они устроили пир. В честь союза. Мы пришли без оружия, без защиты. Думали, что это праздник. А это была западня.

Он перевёл взгляд на неё, и Элла увидела в его глазах отражение того, что случилось много веков назад. Боль, которая не утихает со временем, а просто застывает, превращаясь в лёд.

— Они напали ночью. Когда мы спали. Когда не ждали. Моя семья... — голос его дрогнул впервые, всего на миг. — Моя мать, отец, братья, сестры, племянники... Все, кого я любил, погибли в ту ночь. Я выжил. Не потому, что был сильнее или умнее. Просто повезло. Или не повезло — смотря как посмотреть.