Книга Замужем за Монстром, страница 44 – Мари Марс

— За что?
— Что принял нас. Что принял его.

Он фыркнул.
— А куда б я делся? Он блины печёт хорошо. И тебя бережёт. А это главное. Всё остальное — суета.

Вечером мы собрались все вместе в большой комнате. Гриша, я, Фоля, Воля в своём корыте которое он теперь гордо именовал «мобильным постом наблюдения», Эйвен, свернувшийся на печи огромным сизым котом, и даже русалка из колодца — Мора — которую Воля наконец-то уговорил вылезти «познакомиться ссемейством». Она сидела в тазу с водой, который специально для неё притащили, и пускала пузыри, стесняясь.

Мы пили чай с малиновым вареньем. Кто-то подозреваю Эйвен, притащил с чердака старый граммофон, и он играл что-то древнее, хриплое, но удивительно подходящее этому вечеру. Гриша сидел на полу, прислонившись спиной к моим ногам, и я рассеянно перебирала его шерсть на загривке. Он млел и урчал.

— Слушайте, — вдруг сказала я. — А ведь мы даже не отпраздновали.

— Что? — спросил Эйвен.

— Ну… свадьбу. Нашу. Вы все были свидетелями. Но ни тостов, ни танцев. Это непорядок.

Фоля оживился.
— Тосты — дело нужное. У меня есть настойка на кедровых орешках. Ещё Гликерия делала.

Воля забулькал: «А я могу организовать парилку! Для новобрачных! Это святое!».

Русалка Мора стеснительно предложила: «Я могу спеть… если никто не против».

Гриша поднял на меня глаза. В них было столько счастья, что у меня перехватило дыхание.
— Хочешь праздник? — спросил он.

— Хочу, — улыбнулась я. — Наш праздник. Неправильный, странный, с монстрами и русалками. Самый лучший праздник в мире.

Через час стол ломился от угощений. Фолина настойка оказалась ядрёной, но невероятно вкусной. Воля всё же организовал импровизированную баню в сенях, и мы по очереди парились, выскакивая на снег. Мора пела — и голос у неё оказался чистым, как лесной ручей. Эйвен, разомлевший от тепла и настойки, рассказывал истории из жизни подкроватных монстров, от которых все покатывались со смеху.

А под конец, когда луна снова залила всё серебром, Гриша взял меня за руку и вывел на крыльцо.
— Спасибо, — сказал он тихо. — За то, что не испугалась. За то, что поверила. За то, что осталась.

— Спасибо, что появился, — ответила я. — В тот самый момент, когда я думала, что жизнь кончена.

Он наклонился, и я поцеловала его в нос, прямо в тёплую, влажную мочку. Он фыркнул и прижался щекой к моей голове.

— Каждый день, — прошептал он. — Каждый день теперь будет таким? Полным чуда?

— Каждый день, — пообещала я. — Иногда с проблемами, иногда с драками, иногда с банками огурцов от твоей тёщи. Но всегда — вместе.

Из дома доносился смех Фоли, бульканье Воли и тоненькое пение Моры. Где-то на чердаке Эйвен затеял возню с привидениями. А мы стояли на пороге своего дома, под бескрайним звёздным небом, и смотрели в будущее, которое больше не пугало.

Потому чтосамое страшное чудовище в моей жизни оказалось самым нежным сердцем, которое я когда-либо встречала. И оно билось рядом — ровно, надёжно, в унисон с моим.

В доме было тихо. Фоля, набегавшись за день, досматривал свои домовые сны где-то в тёплых недрах печки. Воля угомонился в корыте, изредка посапывая и пуская лёгкие, едва заметные пузыри. Эйвен ушёл в ночной дозор, его силуэт растворился среди теней на чердаке. Даже Мора, наша стеснительная русалка, уплыла в свой колодец, убаюканная настоечкой и чаем.