Книга Королева скалистого берега. Песнь валькирии, страница 46 – Любовь Оболенская

От озера пахло свежей кровью, жидкой смолой, что сочится из древесных ран… и бензином. Смесь этих запахов была довольно сильной, и я сразу поняла, откуда на берегу столько костей…

Мы стояли на берегу открытого нефтяного месторождения. А сырая нефть токсична. Насколько именно – зависит от содержащихся в ней примесей. Но и без них, сами по себе пары нефти в больших концентрациях могут вызвать паралич дыхательных центров центральной нервной системы и быструю смерть. В меньших концентрациях они оказывают выраженное токсическое действие, сопровождающееся галлюцинациями, за которыми люди и приходили сюда, полагая, что общаются с богами… И многие из пришедших, не успев уйти вовремя, оставались здесь навечно…

– Нам нужно подойти ближе, сесть на самом краю озера, закрыть глаза, мысленно задать вопрос асам – и ждать, пока кто-то из них спустится с небес, чтобы на него ответить, – сказал Тормод.

– Нам нет нужды тревожить богов, – проговорила я. – Ибо я уже получила ответ, как нам спасти общину от нападения данов.

Тормод, похоже, рассчитывал долго дышать токсичными испарениями нефтяного озера, потому набрал с собой еды и воды на сутки, хотя по лесу мы шли не более трех часов. И потому изрядно удивился, когда я, напившись из своего бурдюка, остальную воду вылила на землю.

– Зачем ты это сделала, дроттнинг?! – изумленно воскликнул он. – Мы останемся здесь до следующего утра, и что ты будешь пить все это время? Тем, кто беседует на этом месте с асами, есть обычно не хочется, но жажда их мучает очень сильно.

«Конечно, таковы последствия отравления», – подумала я.

Но вслух произнесла:

– Асы уже сказали мне, что нужно делать, потому нет никакого смысла ждать здесь до завтра.

С этими словами я разулась, подвязала повыше подол платья и с бурдюком наперевес вошла в черную, вонючую жижу.

…В кожаную тару набиралась она очень неохотно. Где-то я слышала, что самая вязкая нефть является наиболее токсичной – и быстро ощутила это на себе. У меня почти сразу закружилась голова, к горлу подступила тошнота, и я почувствовала, что задыхаюсь…

– Нельзя так делать, дроттнинг! – суетился на берегу Тормод. – Озеро не любит тех, кто оскверняет его покой, и может убить сразу, само, не дожидаясь, пока боги спустятся из Асгарда на наш зов…

Я тоже поняла, что так могу и сознание потерять. Потому, наполнив бурдюк на три четверти, вышла из озера и прислонилась к ближайшему дереву, дыша как загнанная лошадь. Когда же черные мухи перестали летать перед глазами, я прохрипела:

– Тормод, напейся как следует. А потом отдай мне свой бурдюк.

– Но королева…

– Пожалуйста, – повторила я, добавив металла в голосе.

– Да, дроттнинг, – слегка поклонился старик.

Похоже, он обиделся – ну, что ж тут поделать. Возможно, со временем простит, когда поймет, что я делаю и зачем.

Отрезав мечом нижний подол платья, я смочила его водой, повязала на лицо, чтоб было немного легче дышать, вылила воду из бурдюка Тормода – и вновь отправилась в озеро.

На этот раз я не стала доводить себя до обморока, хватило и половины бурдюка. Я вышла на берег, отдышалась, сняла с лица мокрую тряпку и принялась ею оттирать ноги от нефти.

Получилось так себе – маслянистая черная жидкость смывалась плохо. Потому я угробила на это дело не только еще один кусок отрезанного подола платья, но и свои заранее намоченные шерстяные чулки.