Книга Королева скалистого берега. Песнь валькирии, страница 45 – Любовь Оболенская

Наутро собрались мы быстро. Оделись потеплее, захватили с собой по бурдюку с пресной водой. Копченого китового мяса уже было готово предостаточно, потому с провизией проблем не возникло. Я, естественно, взяла свой меч, Тормод сменил посох на боевое копье – и мы отправились в путь. При этом я прямо затылком чувствовала взгляды людей, которые доверились мне – и которых я невольно подвела…

Что ж, ошибки нужно уметь исправлять. Не верила я, конечно, в чудодейственные свойства неведомого Черного озера – но в них верил Тормод, а старику, не раз приходившему мне на помощь, я доверяла. Значит, нужно было попробовать то, что он предложил. Когда с шансами на победу не очень, разумно попробовать все – глядишь, какой-нибудь да сработает.

Наш путь пролегал через лес, что начинался сразу за ячменным полем. Мощные дубы, уходящие кронами в небо, соседствовали с елями, практически полностью перекрывавшими своими густыми ветвями доступ солнечному свету, – идти приходилось в полумраке…

Здесь было темно и сыро.

Казалось, что запах гниющей листвы пропитал все вокруг, а узловатые корни деревьев, словно толстые змеи, специально подползают к ногам путника, чтобы тот споткнулся, упал, приложился головой об корявый ствол дерева и навечно остался в этом мрачном царстве растительных гигантов…

– Чувствуешь затхлое дыхание Мюрквида, Мрачного леса? – спросил Тормод, шедший позади. – Он начинается здесь, неподалеку от нашего жилища, и прорастает корнями в ледяной Хельхейм, оттого даже самого смелого человека пробирает дрожь, когда он забирается в эту чащу. И дай-ка я вперед пойду, дальше ты дороги не знаешь.

Я и правда ощущала озноб – но, думаю, оттого, что в лесу было сыро и заметно холоднее ввиду почти полного отсутствия солнечного света.

– Если идти вперед не останавливаясь, то Мюрквид постепенно превратится в Ярнвид, Железный лес, растущий между Мидгардом, миром людей, и Йотунхеймом, населенным великанами-йотунами, что порой являются людям в обличье ведьм, волков и разъяренных медведей. Правда, сам я йотуна не видел – и слава Одину, ибо мало кто из людей после таких встреч оставался в живых.

Я была благодарна, что Тормод находит в себе силы говорить на ходу, – жутковатая, мертвая тишина мрачного леса действовала на меня угнетающе. Подозреваю, что со стариком творилось то же самое, оттого он и болтал без умолку, голосом развлекая нас обоих и спасая от подавленного настроения…

Не знаю, сколько мы шли. Может, два часа, может, больше – однообразная мрачная картина справа и слева притупляет чувство времени. Но внезапно деревья расступились, и мы оказались на берегу довольно большого лесного озера… поверхность которого была абсолютно черной. Словно сама ночь спустилась в Мрачный лес, чтобы здесь дождаться часа, когда солнце скроется за горизонтом.

Берег озера, как и рассказывал Тормод, был буквально усеян человеческими костями, прикрытыми клочками истлевшей одежды. А кое-где я заметила и относительно свежие трупы, практически не тронутые разложением…

– Кто-то приходит сюда как мы с тобой, чтобы пообщаться с богами и уйти, – проговорил Тормод. – А некоторые приносят им в жертву собственную жизнь. Главное, вовремя почувствовать, когда бог сможет потребовать плату за слишком затянувшуюся беседу…