Книга Дело в ридикюле, страница 173 – Анна Лерн

Ни один мускул не дрогнул на лице графини, но тонкие брови медленно сошлись на переносице.

— Официально? Ты так наивен, Эммануил? Ты думаешь, что клочок бумаги остановит тех, кто захочет навредить тебе? Остановит общество, жаждущее скандалов? Эдвард принёс мне эту новость. Но было бы правильнее, если бы я узнала её от тебя, дорогой племянник!

— Эдвард может говорить всё что угодно, — холодно ответил Кессфорд, усаживаясь в своё кресло. — Этим слухам никто не поверит.

— Ты прекрасно понимаешь, что стоит ему раскрыть рот, и общество подхватит сплетню с жадностью голодной чайки! Твой кузен мстит за то, что его отвергли, и вряд ли остановится. Тебе ли не знать Ланкастера! — графиня раздражённо ударила тростью об пол. — Если Эдвард начнёт копать дальше, он обязательно вытащит всё грязное бельё, которое найдёт! Иэтот скандал ляжет тенью не только на тебя, но и на всю нашу семью! В первую очередь на Эмму!

— Причём здесь моя дочь? — процедил маркиз, хмуро наблюдая, как тётушка мерит шагами комнату.

— Годы летят быстро. Очень быстро, Эммануил. Через десяток лет Эмма станет совершеннолетней. Ей нужно будет найти достойную партию. А кто захочет породниться с семьей, на которой такое пятно? Общество жестоко. Я уже не говорю о ваших с Адель общих детях… Может случиться такое, что тебе запретят появляться при дворе. Ты ведь знаешь, как нетерпим король к скандалам подобного рода. Неужели ты забыл историю герцога Уинфилда? Он тайно женился на гувернантке своего сына. Никакого обмана, никаких поддельных документов, просто факт, который общество сочло постыдным для титулованной семьи. И что сделал король? Он не просто лишил герцога всех придворных должностей. Он фактически изгнал его из столицы, запретив появляться при дворе под страхом королевской опалы. Семья герцога до сих пор не может оправиться от этого удара. Их репутация разрушена.

Кессфорд молчал. Между его бровями залегла глубокая складка.

Леди Лэйкер приблизилась к племяннику. Её тон стал чуть мягче, но взгляд оставался непреклонным.

— Я знаю, что леди Флетчер тебе небезразлична. И мне очень нравится эта девушка. Она наверняка была бы тебе хорошей женой… Но ты маркиз, Эммануил. Ты носишь древнюю фамилию. На тебе лежит ответственность. Не только за свое счастье. Но за имя. За положение. И за будущее Эммы.

В кабинете воцарилась гнетущая тишина. Где-то вдалеке прогремел гром, и его глухие раскаты прокатились по ещё сияющему золотом заката небосводу.

— Я вижу, ты всё понимаешь, Эммануил. Это тяжело, я знаю, но другого пути нет, — произнесла графиня, присаживаясь на диван. На ее лице читалось облегчение, смешанное с усталостью. Она приняла его молчание за согласие, за признание правоты ее доводов, за понимание долга, который в их роду всегда ставился превыше личных чувств.

— Вы ошибаетесь, тётушка.

Графиня прищурилась, напряжённо глядя на племянника.

— Я не «осознаю серьезности положения» так, как вы того хотите, — продолжил Кессфорд, и его лишённый эмоций тон стал еще холоднее. — Я осознаю лишь то, что вы преодолели расстояние от столицы до моего поместья за столь короткое время, чтобы заставитьменя отказаться от женщины, которую я люблю.

Эммануил подался вперед, его тяжёлый взгляд был прикован к тетушке.

— Да, я знаю, кто её мать. И что с того? Это не она. Адель — леди Флетчер. Дочь лорда и леди Флетчер. Закон признает это. Документы признают это. Её имя Флетчер. Вы говорите о пятне на репутации? О позоре? Позор начнется тогда, когда я, маркиз Кессфорд, поддамся на шантаж или общественное давление и брошу женщину, которая мне дорога! Разве это не больший позор — проявить слабость и малодушие?