Онлайн книга «Хозяйка «Волшебной флейты»»
|
Так мы поговорили ещё некоторое время, потом объявили второй вальс и губернатор, извинившись, ушёл искать жену, чтобы потанцевать. А княжну пригласил молодой кудрявый корнет, она с лёгкостью согласилась, и они уплыли в сторону зала. Я осталась наедине с Городищевым. Наедине означало посреди музыки, посреди шумных людей, посреди веселья. Но мы были одни, не видя и не слыша никого. Мне так хотелось сказать ему, что этот придурок Черемсинов сделал мне непристойное предложение, но я заставляла себя молчать. Сама разберусь. До десяти ещё есть время. – Хотите ещё один бокал, Татьяна Ивановна? Я взглянула в глаза Платону и переспросила: – Бокал? – Шампанского. Он протянул мне вышеупомянутый бокал, а я машинально поправила: – Это не шампанское, это креман. – Да? Я не разбираюсь. Я взяла бокал и на эмоциях проглотила аж половину вина. Сказала: – Давайте уедем, Платон! – Сейчас? – удивился он. – Да ведь и семи ещё нет! – А я уже со всеми познакомилась, натанцевалась и, похоже, совсем скоро напьюсь… – Вы уверены, Татьяна? Конечно, ничто не доставит мне большего удовольствия, чем уехать с вами, но всё же… А княжна Потоцкая? Не обидится ли она? – Даже наоборот! Я молодая и незамужняя, а так конкуренции меньше! – Я предлагаю всё же подождать, пока закончится вальс, и извиниться перед княжной. – Как скажете, Платон Андреевич, – кисло улыбнулась я. Но, когда закончился вальс, извинитьсяперед Потоцкой не получилось. Объявили мазурку, которую я обещала Платону, и мы её станцевали весело-задорно, как в фильме про войну восемьсот двенадцатого года. А вот от котильона я уже отказалась. Всё равно это был последний танец бала, так что можно было выйти в сад и подышать свежим воздухом. Это я и предложила Городищеву. Думала, сразу согласится. Но он как-то по-особенному наклонил голову и сказал: – Нет, Татьяна Ивановна. Вдвоём никак нельзя. Давайте пригласим ещё кого-нибудь. – Но я не хочу никого приглашать! – возмутилась. – Разве вам не хочется побыть со мной наедине? – Ни о чём не мечтаю так сильно, как об этом, милая моя. Но это некомильфо, совершенно некомильфо! – Вы женаты? – вдруг осенило меня. – У вас есть жена, дети? Уединение со мной скомпроментирует вас? Да, ей донесут, она потребует развода… – Развод не одобряется обществом, – растерянно ответил Городищев. – Какой развод? Я не женат! Нам нельзя уединяться на балу, это же… – Знаю, знаю, приравнивается к любовной связи, – фыркнула я. – И? Если ни у вас, ни у меня ни перед кем нет никаких обязательств? – Обязательства это не всё, – упрямо сказал он и замолчал. Нет, серьёзно? А как же наше совместное пребывание наедине в его комнате? Это что, типа никто не знает, значит, этого не было? Хотя… Порфирий знает, и доктор тоже. Как там этого доктора имя? Баронов. И вот для чего мне это знание? Раздражение затопило меня целиком. Изнутри я превратилась в брюзгливую старуху, которая выползает из своего подъезда на лавочку, потому что дома полаяться не с кем, а на улице люди ходят. – Знаете что?! Вы чопорный и занудный тип, вам очень подходит ваша работа! Следак вы, а не мужчина, – сказала в запале и тут же пожалела. Городищев нахмурился и ответил: – А вы слишком фривольны и не понимаете, что общество может уничтожить вас только на основании слухов! Но желаете, упорно желаете влиться в это общество, нагло попирая его негласные законы. Так у вас ничего не выйдет, Татьяна Ивановна. |